Литературные известия
Союз писателей XXI века
Издательство Евгения Степанова
«Вест-Консалтинг»
Подписаться  

Главная

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Видео

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


       

Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов

Портал «Читальный зал» работает для русскоязычных читателей всего мира



Обзор журнала «Зинзивер», № 4, 2023


…Тяжело, мощно гудящая схватка двух основных субстанций бытия, которые неистовствуют и в душе людской, а именно — тьма и свет:

Ночь... гроза... Но стихла схватка тьмы со светом.
Я обоим им чужой вполне.
Потому что чуть не умер этим летом —
Не до войн небесных было мне.

Вот и эта протекла сейчас по небу.
Разве этот бой я звал сюда?
Недоступен радости и гневу
В мире, где чужой я навсегда.

«Схватка тьмы со светом» — так наименована подборка стихов Валерия Скобло, открывающая новый номер журнала «Зинзивер»; и грустный, и перевитый стоицизмом настрой первого стихотворения определяет тональность всех последующих: живописных и трепещущих жизнью, какие бы состояния ни владели поэтом.

Резкие зигзаги верлибров Михаила Кузьмина вспыхивают молниями мысли:

Дирижировать грезами —
это лучше,
чем просто
мечтать!

Выпуклые глаза метафизики смотрят в произведения Кузьмина —  отсюда и выводы, которыми наполняются строки:

Роман
«Под диктовку инстинкта»
сочинять
никому не надо.
Он пишется сам!

Потустороннее становится реальным в пространных строчках Владимира Борискина, где, подспудно развиваясь, тема реинкарнации — таинственнейшая из тем — словно оживает, рассмотренная через поэтические призмы:

На перепутье трех миров я появляюсь раз в сто лет,
из измерений из иных на путь мой льется горний свет.
Не то, чтоб мало мне огня иль сложно выбрать мне маршрут,
но в первый мир — цветов и жаб — меня уж точно не возьмут.
Вот мир второй — гремит, гудит, дрожит на прочном крепеже:
я в нем бродил, как вечный жид, в него не хочется уже.
А третий мир — стихов и грез, так эфемерен и слезлив,
что жить в нем может только бог, под бок соломки подстелив.

Речь реки становится явью в ювелирно исполненном стихотворении, где ассоциативные ряды богаты, как восточный орнамент:

…И река тогда рекла
голосом грудным
из-под толстого стекла
шитых стужей льдин:

— Ты зачем ко мне пришел,
ждешь какой совет?
Нет одноименных сел,
мыз ижорских нет.

Элегическая лиричность Анны Долгаревой дается тугим натяжением строф:

мы к осени становимся бессмертны,
такие легкие и полые внутри,
поблекшие, лишенные пигмента,
запоминай же медленность момента
и нелюбимых в зиму не бери.

Есть особая пышная торжественность в созвучиях Елены Крюковой: звуки сверкают и блещут, и недаром упоминаются литавры и тарелки в недрах одного из стихотворений, представленных в журнале:

Не ступай на угли, не сойди с ума.
Изнутри звенит годовой оркестр.
Круг тарелок, литавры, волынки сума.
На галерке нету свободных мест.

Не ходи туда, не ходи сюда.
Там запреты, и сям — то война, то Мiръ.
На морщинистой шее — мои года
Камень-бусой пылают между людьми.

…В данном случае — ничего пародийного: Евгений Минин предстает в образе поэта-метафизика: грустного и внимательного, пристально вглядывающегося в мир, чтобы сделать свои, неповторимые, поэтические выводы:

Поэт неповторим, он так подобен чуду,
Беспомощный порой, порою — едкий шут.
Порой настолько мал, что виден отовсюду
Порой настолько тих, что слышен там и тут.

Тотальная грусть, захлестывающая порой, не преграда высокой эстетической мере — именно ею просвечена поэтическая мистерия Яна Бруштейна:

Напоследок мне бы выйти к морю.
Время там судьбу стирает ластиком.
Старый кот, сидящий на заборе,
Вспомнит, и волна оближет ласково.

Линии все тоньше, небо — легче,
Горы на закате черно-белые.
Душу мне омоет и залечит
Коктебель мой, юность моя бедная.

Неподражаемо дыхание поэтического действа Ольги Ивановой: игра звуков здесь есть основа смысловой насыщенности стихов:

в единственное ухо
[у замысла в долгу]
сиди себе да ухай,
пугающим «угу»

широты прошивая,
завзятою совой —
одна душаживая
другой душеживой…

Густо-музыкальный рассказ Александра Мелихова «Названый сын» прозвучит мелодией жизни: проза поэтична, а смысловая подоплека рассказа тонка… Лишнее движение — и порвется… Но автор не делает оного.

Острый вектор филологической мысли определяет штудии Аллы Новиковой-Строгановой; и, словно оттеняя их, вспыхивают — шампанскими струями и брызгами — остроумные пародии Евгения Минина.

Номер звучит музыкально: стоит вслушаться, а значит — вдуматься, а значит — вчувствоваться в литературные миры, представляемые новым номером «Зинзивера».

Александр БАЛТИН


 
 




Яндекс.Метрика
      © Вест-Консалтинг 2008-2022 г.