Гвозди номера № 6 (240), 2025 г.

Готическому искусству свойственны серьезность и величественность во всем. Начиная с середины XVIII века, миру изрядно поднадоели классические романы и чисто утилитарная эксплуатация пространства. Что ж, ответом общественному запросу стали такие произведения, как «Дракула» Брэма Стокера, «Франкенштейн» Мэри Шелли и целая серия книг — от классики до современной прозы, в которых повествование окутано таинственной атмосферой страха и ужаса. Вы хотели ярких эмоций? Да пожалуйста! Вот вам таинственные замки, мерцающие свечи и тяжелые сюжеты, тайны которых хочется разгадать поскорее. Современная готика, представленная в мировоззрении представителей субкультуры молодежи, опирается на творчество средневековых предшественников. Взяв от классиков монументальность исполнения, неоготика сосредотачивается на темной стороне бытия. Все, что имеет отношение к смерти, будь то легкое дыхание печали (а ведь грусть — это, как правило, метафорическая «смерть» от разрушения собственных иллюзий), отрицание радости жизни и долгие раздумья о ее тщетности. Новая книга Екатерины Яковлевой — как раз такой сборник, в котором горячий интерес ко всему мистическому связан с непринятием материального мира:

«Все есть тлен» — любимая тема средневековых философов, которую Екатерина Яковлева разрабатывает с завидным упорством, прекрасно зная, как она отзывается в сердцах читателей. Тема обреченности одевается у автора в разные платья, предстает в виде роковых фигур и стекает красными слезами по девичьим щекам… Цвета в готике преимущественно темные («Мой черный замок на скале…», «Оттенки черного не превратить в пастели»), и даже упоминаемая автором в стихотворении о маскараде яркая «масок пестрота» не веселит, а настораживает. Если же какой-то предмет привносит толику света в этот угрюмый мир, эта вещь (или явление) долго не проживет: бриллианты меркнут, зеркала разбиваются, звезды гаснут. Финита ля трагедия…
Любой творческий человек знает: если уходит вдохновение, на его место приползает неприятная компания: самоедство, нетерпение, страх чистого листа… Наступает неуверенность в собственных силах, человек готов лезть на стену от подступающего к горлу спазма: «Я — бездарь». Это, мягко говоря, неприятное состояние, именуемое собирательным понятием «муки творчества», описано автором в мрачноватом стихотворении «Муза»:

Кризис — это всегда переход, «болезнь роста». Любая мольба жаждет быть услышанной, значит, теоретически избавление возможно. Несмотря на антураж безысходности, которым окутано это стихотворение, надежда лирической героини пробивается через завесу мрака.
Фантастика и мистика, свойственные творчеству Екатерины Яковлевой, способны сбить с толку даже прирожденного оптимиста — и ничего не поделаешь, каноны жанра обязывают сохранять меланхолический настрой:

Жить трудно. Умирать страшно. Застрять где-то посередине — так видится лирической героине Екатерины Яковлевой выход из внутреннего конфликта, и в какой-то мере это оправдано. Когда ни на что нет сил, мрачная романтика становится отдушиной. Мы все порой унываем, испытываем упадок духа, с легкой руки популярной психологии диагностируем у себя «депрессивный эпизод»… Впрочем, как ни называй это внутреннее опустошение, оно предстает перед нами с пугающей четкостью, как будто эта стоящая у окна девушка упивается безысходностью собственного существования. И хотя безразличие к внешнему миру кажется привлекательным (будем честны — стихотворение-то красивое!), на самом деле оно не может ни успокоить, ни осчастливить. Если только — задеть за живое. И поскольку темная сторона есть в каждом из нас, многие могут примерить на себя неприкаянность лирической героини, а кое-кто — и посочувствовать ее одиночеству:

Тем не менее стихотворения Екатерины Яковлевой обращают наше внимание на то, что живем-то мы все-таки в настоящем моменте. И что если любовь сопутствует безумию и смерти, значит это какая-то не такая любовь… не то, чтобы неправильная, но, возможно, направленная не на того человека. Ну не оставит истинно любящий свою девушку дрожать на ветру, в лепешку разобьется, а обогреет и утешит. Если же это не так, может быть, и поплакать стоит, но… в меру? Но это только тогда, когда женщина действительно выбирает. Из точки спокойствия, а не внутреннего хаоса. А чтобы добраться до спокойствия, иной раз приходится и пострадать, и выговориться. Хотя бы и в готическом стиле. В общем, мне кажется, эта книга найдет своего читателя.