Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 08 (76), 2011 г.



Максим Шмырёв

ДУМАЯ О ВЕРЛЕНЕ


"Я ничего не оставляю бедным,
потому что я сам бедняк.
Я верю в Бога".
Поль Верлен "Мое завещание"

НОЯБРЬСКИЙ ВЕЧЕР

Ноябрьский вечер заснежен,
Лужи промерзли до дна.
Солнечный луч как стержень,
Посередине окна.
Умерших словно листья
Время уносит назад,
И в небосвод чистый
Дети в саду глядят.
Яблоко там, на ветке,
Красно-желтым мазком.
И сидит на скамейке
Кошка, не взятая в дом.

ЛЮБОПЫТНЫЕ ОБЛАКА

Солнечный день вдруг становится темнее, веет прохладой – это на солнце набежало облако, проскользнуло по его диску и скрылось за крышей дома. Облака – это совсем не тучи, которые могут на целую неделю погрузить город в огромный аквариум дождя, они легки, пронизаны солнцем, причудливы, как хорошенькая девушка, они могут капризничать и брызгаться редкими дождевыми каплями, краснеть на утренней заре и беспечно разбегаться по небу. Порой кажется, что облака интересуются делами горожан – тогда они опускаются ниже, заглядывают в окна домов и прохладные щели переулков. Облака любят нырять в туман и сливаться с дымом печных труб. Их часто сравнивают с фантазерами и бездельниками, потому что они летают туда-сюда и весело строят свои воздушные замки над серьезным деловым городом.
А вечером, когда в окнах загораются первые огни, облака становятся другими. Медленные и торжественные, пронизанные светом заходящего солнца, они напоминают золотые нимбы, сияющие в синем бесконечном пространстве. И сохраняют ушедший день, его последние отблески, пока не наступит звездная ночь.

ВЕТЕР ТРУБИТ В ПЕРЕУЛКАХ

Чуден ветер упавший
В переулках полудня,
Выдувший день вчерашний,
Зачерствевшие будни.
И сопричастный сути
Вечности через время,
Он трубит в захолустье
Радостью Воскресенья.
Ставит небо как парус
В переулках – проливах.
Нам немного осталось:
Выдох, вдох, выдох.

ПАРУСНИКИ

Мне нравятся старики —
как белые парусники
иссохшего моря,
плывущие
по сладковатым волнам
эфира.
Через больницы, рынки,
трамваи и другие предметы
их осеннего мира,
где солнце мягко и желто.
А небо – как синий залив.
Старики сидят, глядят на него
Выцветшими глазами.
Ветер шевелит
Полы их пиджаков,
А облака уходят волнами
Вдаль
От пятиэтажных
домов.

ПЕРЕКРЕСТОК

Светофор
Мигает желтым.
Бездомный на перекретке.
И не знает, куда идти,
…На все четыре стороны
Ему открыты пути.

ВЕЛИКОЕ ОСВЯЩЕНИЕ ВОДЫ

В чин Великого водосвятья,
Как больные с кровати,
Поднимаются с дна корабли.

Мачты неся, как распятья
(Шаг за шагом, по палате…)
Добираются до земли.

И стоят, как нищая братия,
В бинтах, в окровавленной вате,
С нимбами корабли.

У берега, как на паперти,
Рядом стоят они.

О КОЛОКОЛЬНЕ И РОДНИКАХ

От колокольной грозди
Вниз падают звуки,
Как в родники звезды,
Как подаянье в руки.
Вдохнет мир Православный,
Выдохнет, станет легче
В этой жизни нескладной,
Но почти уже вечной.
Церковь у горизонта
Словно тянется к Богу,
И листва позолотой
Заметает дорогу.

НОЧЬЮ, ВОЗЛЕ ОКНА

Закончились времена.
Он никому не пишет,
Полковник стоит у окна,
Хрипло, с мокротой, дышит.
По перекрестьям рам
Ветер стучит ветвями,
Полковник не ходит сам.
Просто стоит, как знамя.
Он ощущает все:
Шорохи, стук капели,
Как забирает свое
Смерть, проникая в щели.
Как одиноки, пусты
Все города-сироты.
В окнах рамы-кресты,
Поздние звезды желты,
И вокруг тишина.
На самом краю ночи
Полковник стоит у окна
Просто стоит, молча.

ЛЕТУЧИЕ РЫБЫ

Когда я выйду из подземного перехода, то увижу мост, весь в сиянии вечерних облаков. За ним берег, где дома спускаются к набережной, и их отражения, словно лодки, плывут по воде. И тут все рыбы поднимутся в воздух и сплошной сияющей линией понесутся к краю неба, ныряя за горизонт.
Такая картинка представилась мне, когда я вышел из поезда и увидел, как воробьи вылетают из темных потаенных мест и носятся у светлого потолка конечной станции.

ПАМЯТИ ВЕРЛЕНА

В сумерках тело белело,
Рядом стояла кровать,
Женщина не сумела
Его до утра поднять.
Мучилась без пользы
И уснула потом,
А облака, как розы,
Расцвели за окном.
И лучи, сияя,
Падали на него,
Возможно, еще не Рая,
Но преддверья его.

КРАЙ СВЕТА

На краю света есть водонапорная башня. Она проржавела настолько, что стены стали рыжими и тонкими, как осенние листья, а вода, замерзшая внутри нее (на краю света зима), просвечивает наружу ледяными прожилками. И кажется, что это уже не башня, а огромный сияющий ствол дерева.
Я бы никогда не добрался до этой башни, если бы дорога, которая проходит через овраг, не вывела меня прямо к ней. И, глядя на ее стены, я подумал о двух вещах. На мой взгляд (употребим на всякий случай это смягчающее выражение), отслужившие свой срок механизмы обретают новую суть. Теряя свое утилитарное предназначение, они становятся бессмысленными, а значит открытыми для любого смысла. Их формы обретают пластичность и становятся восприимчивы для идей-странников. Вытесненные за рамки обыденного механизмы продолжают тихую придонную жизнь глубинных рыб. И старый мотор становится винтом самолета для ребенка, решившего поиграть в войну, или источником прохладной тени для тысяч насекомых.
А кроме этого я решил (это уж точно), что чай, который ты вскипятила, может остыть, если я не вернусь домой. По счастью, край света расположен очень близко.



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.