Гвозди номера № 6 (216), 2023 г.
Екатерина Кордюкова
Русская весна
Библиотека Поэтограда
М.: «Вест-Консалтинг», 2023
Резкие молнии строк бьют в читательское сознание, словно высекая из него духовную кровь — соучастия в поэтическом действе, в своеобразной мистерии, представляемой поэзией Екатерины Кордюковой:
Металась буря, швыряя волны,
Освобождая теченьям путь,
Глаза прищурив от вспышек молний,
Я в ночь смотрела, боясь уснуть.
А буря била с размаху в стены,
Слепила окна, стучала в дверь,
И с челки моря сдувая пену,
Топила лодки своих потерь.
Освобождая теченьям путь,
Глаза прищурив от вспышек молний,
Я в ночь смотрела, боясь уснуть.
А буря била с размаху в стены,
Слепила окна, стучала в дверь,
И с челки моря сдувая пену,
Топила лодки своих потерь.
Сильная эмоциональность строк строит панорамы выпуклые, кипящие плазмой жизни и обладающие той полноценностью, когда сразу раскрывается очевидность дара.
Книга Екатерины Кордюковой «Русская весна», вышедшая в престижной серии «Библиотека Поэтограда» издательства «Вест-Консалтинг», разнообразно представляет поэта: его горячо пульсирующее сердце, уровень мировидения, тонкие волокна ощущений, золотисто переводимые в суммы строк.
Раскрывается цветком мудрая нежность, и необыкновенно звучащее, словно используется пианистическое туше, стихотворение, таинственно названное «На пути в молчание», плавно входит в читательский пантеон:
Книга Екатерины Кордюковой «Русская весна», вышедшая в престижной серии «Библиотека Поэтограда» издательства «Вест-Консалтинг», разнообразно представляет поэта: его горячо пульсирующее сердце, уровень мировидения, тонкие волокна ощущений, золотисто переводимые в суммы строк.
Раскрывается цветком мудрая нежность, и необыкновенно звучащее, словно используется пианистическое туше, стихотворение, таинственно названное «На пути в молчание», плавно входит в читательский пантеон:
Тихие аллеи
В белом полусне,
Реки обмелели
И упали в снег.
И лежит на ветках
Белая эмаль,
Об ушедших предках
Светлая печаль.
В белом полусне,
Реки обмелели
И упали в снег.
И лежит на ветках
Белая эмаль,
Об ушедших предках
Светлая печаль.
Интересно работает звукопись поэта; словно перекликаются буквицы, порой — становясь играющими детишками:
Золотым признаньем лета
Я растрогана, как встарь,
В печку — зимние советы
И бессовестную хмарь.
Я растрогана, как встарь,
В печку — зимние советы
И бессовестную хмарь.
Вибрирует «з» — будто пчелы — эти необыкновенные летающие цветы природы — оказываются рядом…
…Мистика снега всегда связана с поэтической тайной мира, и Екатерина Кордюкова, предлагая свой образ снежности, исполняет мелодии тихие, умиротворяющие, хотя и печальные:
…Мистика снега всегда связана с поэтической тайной мира, и Екатерина Кордюкова, предлагая свой образ снежности, исполняет мелодии тихие, умиротворяющие, хотя и печальные:
Снова снег закружил за окном,
Заметая следы и дороги,
Все былые слова и итоги —
Все исчезло под белым ковром.
Ни обид, ни сует, ни тревог,
Ни сомнений, ни прожитой боли,
Только чистое снежное поле,
Словно белый пуховый платок.
Заметая следы и дороги,
Все былые слова и итоги —
Все исчезло под белым ковром.
Ни обид, ни сует, ни тревог,
Ни сомнений, ни прожитой боли,
Только чистое снежное поле,
Словно белый пуховый платок.
Завернуться бы в этот платок, забыв все тугие тяготы мира…
Знаково, что стихотворение, завершающее книгу, носит имя «Слово».
Глобальное, неразгаданное понятие, и произведение Кордюковой пронизано библейским, тяжелым, томящим звучанием:
Знаково, что стихотворение, завершающее книгу, носит имя «Слово».
Глобальное, неразгаданное понятие, и произведение Кордюковой пронизано библейским, тяжелым, томящим звучанием:
По крышам, сожженным закатом,
По жизням, развеянным в прах,
Ты ходишь и носишь как плату
Печать тишины на устах.
Былое уже замолчало,
Грядущему нечем сказать,
А ныне — нам мало, так мало
Отмерено существовать.
По жизням, развеянным в прах,
Ты ходишь и носишь как плату
Печать тишины на устах.
Былое уже замолчало,
Грядущему нечем сказать,
А ныне — нам мало, так мало
Отмерено существовать.
Жизни всегда мало — и в восемьдесят лет будет казаться, что жил… две секунды; но в книге Екатерины Кордюковой — ее избыточно: она плещет и блещет, как фантасмагорическая рыба в пластах альтернативных небес, где сходятся все стихии, а вопрос является и ответом; жизнь играет — напряжением и скорбью, нежностью и ощущением природы как родного естества, красками и их оттенками…
Тем и интересна предложенная переогромленному граду и иссуетившемуся миру книга стихов «Русская весна».
Тем и интересна предложенная переогромленному граду и иссуетившемуся миру книга стихов «Русская весна».
Александр БАЛТИН