Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Видео

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 1 (199), 2022 г.



Сергей Попов
«Вся печаль»

М.: «Вест-Консалтинг», 2021


Воронежский поэт Сергей Попов выпустил очередной поэтический сборник — суровый, минорный, транслирующий читателю: мир несовершенен, и в него тяжело вкладывать физические и душевные силы. Только зря растратишься, устанешь и плюнешь, так и не изменив его к лучшему. Удрученное состояние, в котором пребывает лирический герой, вынуждает его признаться в потере жизненных ориентиров. В таком состоянии он попирает и христианские ценности — изящный оксюморон «кагоровый яд» и следующая за ним метафора истекают безнадежностью и покорностью:

Бусины пота на шее горят —
неженка входит во вкус.
Жизнь — это мертвый кагоровый яд,
рваная нитка от бус.

«Печаль», как разъясняет нам толковый словарь, происходит от глагола «печь» в значении «гореть»: то, что обжигает, опаляет душу. Постоянная для русского духа эмоция печали не находит в нашем человеке выхода. Она ненасыщаема. Непереводима ни на один язык мира. Это особое состояние не могло не найти отражение в поэзии: вспомним, например, что пушкинским Евгением Онегиным овладела «русская хандра». Но, оставив в стороне экскурс в историю литературы, сосредоточимся на очевидном: русскому человеку неприлично быть счастливым. Не располагают к этому политическая и экономическая ситуации в стране. Русский человек ищет утешения, способ забыться и отгородиться от действительности. Сергей Попов ставит своему лирическому герою неутешительный диагноз:

У обожателя жизни смешная роль —
черным по белому вносится в нотный стан
позднего бденья импортный алкоголь,
что трудовую печень давно достал.

Что же делать? Что делать?.. Экзистенциальный алкоголизм русского человека, описываемый поэтом, бьет не только по «трудовой печени». Злоупотребляющий психоактивными веществами герой Сергея Попова не находит ответа на вечный вопрос, снова и снова возвращаясь к нему. Встает поздно, потому что по ночам мучает бессонница. Смысложизненный кризис отбрасывает мужчину в прошлое: эмоция печали перетекает в тоску — переживание опасности в условиях неопределенности.
Структурированность языкового высказывания автора такова, что его длинные стихотворения подробно описывают переживания наблюдателя жизни. Будучи важным текстообразующим инструментом, внимание читателя центрируют на себе эпитеты: «местное» небо, «новостной» ветер, «уступчивое» сердце… Поэт сводит вместе далеко стоящие друг от друга понятия: «детство, заспиртованное всласть», повседневная жизнь, застывшая «пером безвременья в груди», «партитура будушего», в которую вникают после выпитого бокальчика. Резкие выражения об отсутствии эволюции жизни и смены впечатлений разнообразны в своих проявлениях:

И лед не покоряется воде.
И не проходит в челюсть боковой…
И всюду звезды, музыка везде.
И общая зима над головой.

Именно «общая», соборная, объединяющая россиян независимо от возраста и социального положения. Отсюда — полшага до христианского мировоззрения, до прорыва к свету изначальному… а здесь, на земле, переживая январь, лирический герой Сергея Попова испытывает на себе жестокость солнечного света, что щедро льется, но не греет: «И свет пощады не дает — куда ни поверни». Нет на земле рая. И не будет. А где?.. Это уже не по части клинициста-диагноста, ему важно — описать и пронаблюдать объект. Выводы делайте сами.
Профессия врача, первая и основная профессия Сергея Попова,  находит отражение в его текстах: специальная терминология, детали, обязующие неспециалиста воспользоваться словарем, использование метафор, отсылающих нас в медицинскую сферу:

В точности это не подтвердит никто,
сызнова явь дана через не хочу —
пик лихорадки, выжженное плато
и некролог бессчетному первачу.

За последние два года мы, живущие в режиме чрезвычайной ситуации, назубок выучили фазы кривой заболеваемости коронавирусом, а потому этот катрен сверхактуален, хотя в стихотворении «модная болезнь» не названа по имени. Ужасающая река, которая в древнегреческой мифологии являлась главной рекой подземного царства мертвых, тоже политкорректно не упоминается вслух, оттого зачаровывающе и тревожно звучит это стихотворение: вчера, и сегодня, как и тысячи лет назад, садились прозрачные души в лодку мрачного перевозчика, который никогда не возвращает обратно своих пассажиров… Здесь, как и во многих других стихотворениях автора, сиюминутное переплетается с вечным, недаром в первой строке «оспа» и «чума», которые современной медицине удалось победить, представлены читателю без иносказаний. Вот и думай: о нас ли это, грешных, или в принципе о том, что «песенка недолга»? А скажи автор вслух: «ковид» — и текст стал бы злободневно-скучным, потеряв свою причастность и к мрачному средневековью, и к пыльной античности. Губительное заболевание, впрочем, упоминается там, где поэту необходима жесткость высказывания: в «Пепельный Феникс в терновом венце ковида/ машет крылом неведающим гулякам». По крайней мере, праздношатающиеся проживут еще один счастливый час, а там… там видно будет.
Есть в настроении некая заданность, запрограммированность — завтра вряд ли будет лучше, чем вчера. Если горе подразумевает протест, то печаль пассивна. Горе предполагает попытки изменить ситуацию, а в печали лирический герой Сергея Попова совершенно бессилен. Но богатейший словарь автора, точность формулировок, его трезвый, непредвзятый взгляд на мир, побуждают читателя обратить внимание на свои отношения с миром. И, отбрасывая частности, в конечном итоге убедиться, что мы все время движемся навстречу неизвестному.

Ольга ЕФИМОВА



 
 




      © Вест-Консалтинг 2008 г.