Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Видео

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 8 (194), 2021 г.



Ольга МИХАЙЛОВА

Ольга Михайлова — поэт, прозаик. Известна публикациями в журналах «Дети Ра», «Зинзивер», «Зарубежные записки», «Фото Travel», «Эгоист Generation» и газетах Linnaleht (Таллин), «Литературные известия», «Поэтоград». Она — автор нескольких книг. Живет и работает в Москве.



ПЕРВОАВГУСТОВСКОЕ

Первой, кто повстречался мне в парке, оказалась изящная белая трясогузка. Она дремала, уютно устроившись на пучке примятых травинок, как в гнездышке. Невзирая на торчащие колкие пеньки скошенного разнотравья и притаившуюся на них росу, я расположилась на пожухшей лужайке неподалеку и слушала тишину. Нет ничего более пригожего, чем первые часы пробуждения природы.
Утро выдалось погожим — румяным и безветренным. Я не сумела сдержать вздоха облегчения — после спада затянувшейся невыносимой жары во всем чувствовалась расслабленная нега. И не понять иной раз, как такое природное благолепие, как по мановению волшебной палочки, оказывает самое что ни на есть позитивное воздействие…
Незаметно приблизился август и сразу установил свои правила: птицы затихли и затаились, некогда густые травы вымахали до небес и замерли в задумчивом состоянии, их ряды заметно поредели, деревья выглядят уставшими, а воздух, хотя еще прозрачен и звонок, настойчиво рисует в воображении картины неминуемой осени и располагает к уединению.
Все это предстало так явно и неотвратимо, что вспомнилась нынешняя весна — как мы ее привечали: без сожаления топтали потемневшие комья снега, целовали набухшие почки, любовались первоцветами и подмечали очередность цветения растений, ликовали от первой песенки зяблика и отмечали в календаре наблюдений прилет соловьев, загорались новыми идеями и не понимали, как можно оставаться безучастными к этому волнительно-яркому периоду возрождения всего живого.
Небо подернулось полупрозрачной дымкой. Солнечный свет мягко пронизывал воздух и, смешиваясь с ним, наполнял и питал каждую клеточку организма, обволакивая счастьем. Ни свет ни заря я оказалась у малинника рядом с Голосовым оврагом. Внимание привлекло едва заметное колыхание кустов и отрывистое «чек-чек». Из-за листочка показался удлиненный клювик, мелькнула светлая бровушка, и, наконец, всего на несколько секунд выглянула сама птичка. Так и есть — садовая камышевка. Она тут же меня заметила, заволновалась: «Чек-чек, тррр, тррр». Я решила уйти и направилась к деревянной лестнице, ведущей в овраг, а мне вслед все летело ее недовольное бормотание: «Чек-чек, тррр, тррр».
С каждой ступенькой, пока я спускаюсь, усиливается ощущение происходящих изменений, будто попадаешь в другую климатическую зону: меняются температура и влажность воздуха, солнечный свет почти не доходит до земли — плотные кроны близко растущих деревьев просто его не пропускают. Иногда в овраге ночует туман. Если вдруг случается в него угодить, очень быстро становится зябко, и хочется поскорее выбраться из этого кажущегося «не от мира сего» пространства. Но в жаркие дни именно овраг являет собой настоящее спасение для всех живых существ. Сейчас в нем сумрачно и почти беззвучно, разве что студеный ручей, не замерзающий даже суровой зимой, тихонечко журчит по ложбинке. Выдыхаешь открытым ртом и улыбаешься — на глазах растворяется завиток пара. Так бывает, когда дышишь на морозе.
Из-под ног неожиданно порхнул дрозд-рябинник, следом — другой. Порой птицы до последнего момента сидят неподвижно. Замечаешь их, когда уже заносишь ногу, чтобы сделать шаг, — происходит резкий, от которого сам вздрагиваешь, взлет, сопровождаемый громким верещанием. Прохожу мимо тонкоствольных лещин и ожидаю услышать звонкое потрескивание и «цит-цит» — голос зарянки. В овраге несколько участков, где держатся вместе еще не перелинявшие пушистики-слетки. Самые любопытные и доверчивые подлетают поближе и спокойно сидят, созерцая мир, в трех шагах от наблюдателя. Глаза у зарянок черные и крупные. Коли заглянешь в них, забудешь все на свете — они бездонны! Один шибко самостоятельный слеток, в темной рябенькой одежке с вкраплениями оранжевого на грудке, устроился на суховатой иве — аккурат у порожка ручья. Созданный неказистым, стесанным на один бок камнем, он служит мне ориентиром места, где обосновались зарянки. В этой точке своими широкими листьями тянется к воде разросшаяся рейнутрия, создавая скрытый от чужого глаза уголок. Здесь любят купаться местные пернатые обитатели: обыкновенные зеленушки и щеглы, зарянки и синички, чечевицы и зяблики, камышевки и пеночки, черные дрозды и дрозды-рябинники, наведываются сюда редкие гости — дубоносы и снегири, с опаской подлетают к воде славки-черноголовки. Вот и теперь гляжу — брызги во все стороны. Это плескается, не обращая внимания на мое приближение, взъерошенный черный дрозд. Коричневатое рыхлое оперение с рябыми отметинами говорит о том, что ему не больше месяца.
До славкиных владений уже недалеко — я иду по хорошо знакомой тропинке. С приходом августа она почти теряется среди обильной растительности: сойдешь с утоптанной земли вправо, крапивой обожжешься, ступишь налево — пахучая недотрога железистая забросает семенами, разлетевшимися из разорвавшихся от прикосновения плодов‑коробочек. По обе стороны ручья разрастается, образуя непроходимые дебри, дикая малина. В ней любят гнездиться славки и камышевки. Дополнительным укрытием для них служат заросли ивняка и крапива-бурьян, так же обильно застилающие склоны оврага.
Постоишь рядом чуток, прислушаешься. Вскорости в отсутствие гула ветра начинаешь различать невнятный говорок — то переговариваются черноголовые славки. У них хорошо выражен половой диморфизм: самочки рыжевато-буроголовые, а у самцов цвет макушки черный — отсюда и название вида. Малыши носят более грязноватую, пепельно-коричневую «шапочку». В стайке я заметила двух молодых самцов, примеряющих взрослое оперение: на их линяющих головушках смешно торчали выбившиеся черные перышки.
Проведываю черноголовок и замечаю, что близко, как зарянки, они не подпускают и сами не приближаются. И даже присущее молодым особям любопытство не позволяет им находиться на открытых участках: обычно они копошатся вне зоны видимости и скачут по прикрытым листочками веткам. Иногда в просвете между листвой мелькнет один глаз — так птица следит за мной и оценивает вероятность опасности. Стоит сделать неловкое движение, она моментально скрывается в ивовых кронах и молчок. Юное пернатое поколение познает жизнь.
Скоро птицам предстоит испытание — перелет к местам зимовок, а с новой весной они непременно вернутся в полюбившиеся места. Одним из них станет Голосов овраг…



 
 




      © Вест-Консалтинг 2008 г.