Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Видео

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 6 (192), 2021 г.



Валерий СУХОВ

Валерий Сухов — поэт. Родился в 1959 году в селе Архангельское Городищенского района Пензенской области. После окончания Пензенского педагогического института работал сельским учителем. Автор сборников стихов «Вербное воскресенье», «Благословение», «Родное Архангельское», «Архангельский мой собор», «Холмы земные». Член Союза писателей России. В 1997 году защитил кандидатскую диссертацию «Сергей Есенин и имажинизм». Доцент кафедры литературы и методики преподавания литературы Пензенского государственного университета, редактор отдела поэзии журнала «Сура». Отмечен Всероссийской премией имени М. Ю. Лермонтова и Международной премией имени С. А. Есенина «О Русь, взмахни крылами...» в номинации «Взыскующим взглядом».



В СОРОК ПЕРВОМ ЛЕРМОНТОВ УБИТ
 
ТРЕУГОЛЬНЫЙ ПАРУС ИЗ БУМАГИ

Как в снегу, в бинтах лежат солдаты.
Все — войной безжалостно распяты.
В старой школе госпиталь теперь.
Учат жить здесь взрослых, как детей.
Долго длится мужества урок
Для учеников — без рук, без ног.
Как тетрадок первые листы,
В красных кляксах на культях бинты.
И оценки выставляет мелом
Смерть — учитель строгий в платье белом.
Классная доска с весны хранит:
«...на дуэли Лермонтов убит...»
Вновь, как школьник, смотришь ты в окно,
Про себя твердя «Бородино»
И слова простые — «Завещанья»,
Как завет прощенья и прощанья.
И фантомной болью вдруг пронзит:
«В сорок первом — Лермонтов убит!»
Ночью, карандаш зажав зубами,
Пишешь сам письмо далекой маме.
И белеет в госпитальном мраке
Треугольный парус из бумаги.
Пусть летит с надеждой он домой:
«Мама! Я не умер. Я — живой!»



ЗЕМНАЯ ГОРЕЧЬ

Не узнать его в лихом рубаке
Со смертельным холодом в очах.
В красной канаусовой рубахе
И в косматой бурке на плечах.

А в хрящах заросшего ущелья
Клокотал реки гортанный крик.
В ярости кипя, на «голос мщенья»
По камням срывался Валерик!

Рукопашный в ледяной купели
Эхом отзывался по горам!
«Резались жестоко» и хрипели:
«Господи, спаси!» — «Аллах Акбар!»

Досыта свинца тогда хлебнули.
Но невидимым покровом крыл
От кинжала и чеченской пули
Охранил архангел Михаил.

Дождь хлестал, и выл протяжно ветер.
Пенилось кровавое вино.
Небо заглянуло в реку смерти —
В ужасе отпрянуло оно…

А полынь клонилась под копыта.
И касался конь ее едва.
Все, что душу мучило — забыто.
Исцеляла горькая трава.

Слезы на седых степных ресницах
Отразили сумрак грозовой.
Вновь навстречу буре всадник мчится,
Напоенный горечью земной!



ИСХОД

И в небесах я вижу Бога.
           М. Ю. Лермонтов

Огромной огненной купелью
Кипел полночный небосвод.
Поэт не спал перед дуэлью —
Предчувствовал ее исход.

Свеча погасла на рассвете.
Растаял пепел без следа.
И что писал он перед смертью,
Мы не узнаем никогда.

Какие строки родились
Под черным дулом пистолета?
На сердце кровью запеклись
Последние стихи поэта…

Судьбе доверился он слепо.
И роковой замкнулся круг.
Упав на землю, обнял небо
Раскинутым изломом рук.

Открылась звездная дорога
К вершине тверди голубой.
И в миг последний образ Бога
Поэт увидел над собой!



СТЕПЬ

А моя мать – степь широкая.
                   М. Ю. Лермонтов

У татарника — медовый запах,
Но роднее горькая полынь.
Не перестает о сыне плакать
Зноем горя выжженная синь.

«Странная любовь» — любовь до боли.
И не всем ее дано понять.
Только степь ему была, как мать.
И о ней он тосковал в неволе.

У горы Машук в чужом краю
Перед смертью родину он вспомнит.
И полынь седая тихо склонит
Над поэтом голову свою...



ТАКАЯ РУССКАЯ СУДЬБА

Поэт по склону Машука
Взошел на русскую Голгофу.
И хлынул ливень на века!
От грома Петербург оглохнул.

Казалось, молнией гроза
Его сразила, а не пуля…
«Собачья смерть» — так царь сказал —
Псарь руки потирал, ликуя.

Такая русская судьба.
«Чего везете?» —
«Грибоеда»…
И вновь прокрустова арба
Лафетом стала для поэта.

Не поместилось тело в ней,
Забрызганное красной глиной,
К земле клонилось все сильней
Кустом надломленной рябины.

Повержен демон — и уста
В усмешке горестной застыли…
Пророка, снятого с креста,
Без отпеванья схоронили.



ДОЖДЬ В ТАРХАНАХ

И снова дождь пошел в Тарханах,
Окутав дымкой степь кругом.
Так плавно с колокольни храма
Волною наплывает звон.
Поэта в церкви отпевают.
Дрожат молитвенно уста.
И оживают, оживают
Глаза распятого Христа.

Он в светлой муке всепрощенья
С молящихся не сводит глаз,
Благословляя за мученья,
Которые приял за нас…

Июльский дождь идет в Тарханах.
Июльский благодатный дождь.
Земли залечивая раны,
Шумя, как молодая рожь.

И вспомнится лиловый ливень
У проклятой горы Машук.
Да! Трудно выбрать смерть «счастливей».
От пули. Молодым. Без мук.

Да! Лучше умереть на взлете,
Чем на излете умирать…
И вырвалась душа из плоти,
Чтобы обнять, тоскуя, мать.

Летящую над черной бездной
Ее — архангел Михаил
Всем воинством своим небесным
От злого демона хранил…

Шумит под дождиком осока.
И тихо дремлет старый пруд.
А надо, в сущности, немного.
На миг остановиться тут.

Услышать благовест рассвета
И вдруг увидеть рай земной.
Мятежная душа поэта
В нем светлый обрела покой.



СОЛОВЬИ

Есть загадка у песенной силы,
И ее нельзя разгадать.
Соловьиный язык России
Может только поэт понять.

И весной на рассвете рано,
От росы охмелев до зари,
Только так в родимых Тарханах
Могут русские петь соловьи!..

Сердце снова забыться хочет.
Окунуться — хотя б во сне —
В синеву соловьиной ночи
И вишневой метели снег.

Нет! Последняя песня не спета.
Потому от зари до зари
Над свинцовой купелью поэта
Так безумствуют соловьи!



 
 




      © Вест-Консалтинг 2008 г.