Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Видео

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 1 (187), 2021 г.



Александр ФАЙН


Александр Файн — прозаик, драматург. С отличием окончил машиностроительный факультет Московского института химического машиностроения. С 1958 по 1988 год работал в промышленности, был главным конструктором по ряду образцов новой техники. Член МСПС, Союза писателей ХХI века. Автор публикаций в журналах «Слово», «Дети Ра», «День и Ночь», «Крещатик». Автор нескольких книг. Лауреат премии «Писатель XXI века». Живет и работает в Москве.


ОДИНОЧЕСТВО, ОБМАНУТОЕ СЧАСТЬЕМ

(Фрагменты романа)

Продолжение. Начало в № № 7, 9,10-12, 2020

ГЛАВА 1.3


В кабинете Файбиса за круглым гостевым столом сидела молодая, полноватая женщина лет тридцати с выразительными глубоко посаженными карими глазами и резко очерченным без губной помады ртом.
— Где профессор? — спросил вошедший Павел, закрывая за собой дверь.
— Добрый день, сейчас спустится, — женщина внимательно посмотрела на вошедшего.
— Извините, не поздоровался… По-моему, мы уже виделись здесь. С вашего позволения. — Павел отодвинул стул и сел.
— В прошлом году Ефим Львович нас знакомил. Мы чай пили за этим же столом.
— Точно! С фруктовыми вафлями… Вы врач-стоматолог. Рекомендовали даже убрать мне зазор между передними зубами, чтобы скрыть неискренность мою, которую вы так профессионально уловили.
— Это Ефим Львович сказал. Я не оцениваю пациентов по человеческим качествам.
Вошел Ефим в халате на голое тело. Когда однажды Павел посетовал, что плешина на его макушке расширяет плацдарм, профессор изрек: «Установлено научно, что усиленный волосяной покров на мужском теле и, наоборот, его отсутствие на макушке характеризуют отменный уровень тестостерона. Мой рабочий костюм — это ритуал и помощь в лечении особ противоположного пола. Женщины любят лечиться у настоящих мужиков».
— Привет. Ты чего задерживаешься?
— Пробки.
— Да что ты говоришь?! Людмила Владимировна, вы когда-нибудь слышали, что в Москве пробки…
Женщина улыбнулась и промолчала. Файбис сел и заговорщически оглядел гостей:
— Тебя теперь как представлять? Будущий Нобелевский лауреат по литературе? Этот пожилой бандерос предпринимает усилия наследить на новом поприще… Правоохранительные органы упустили момент разместить его в Бутырском санатории. Так он в отместку прокуратуре нашел новое занятие. Бунин много раз подавал на Нобелевскую премию и только в конце жизни добился. А этот нахал с ходу получит. Когда приедет в Швецию за медалью, в стране геев, лесбиянок, трансвеститов и социальной защиты потомок Карла XII объявит чрезвычайное положение и распустит парламент… Воспользуюсь вашим присутствием, уважаемая Людмила Владимировна.
— Это как? — женщина перевела взгляд на Павла.
— Очень просто. Расскажу последний анекдот, который я привез из Одессы, пусть этот бандерос от словесности использует его в своих трудах. Но, чтоб такой нахал не присвоил авторства, приглашаю вас, Людмила Владимировна, быть свидетелем.
— В каком смысле? — женщина искренне удивилась.
— Этот ворюга не только женской чести, но и перлов словесности, поместит в своих трудах без ссылки на источник, и я пролечу без гонорара, который в наше монетарное время должен соответствовать моему опыту и знаниям.
— Я согласна, — произнесла женщина с легким кокетством.
— Гонорар, естественно, от качества материала, — Павел подмигнул стоматологу. — Внимаем…
— К ребе в слезах приходит Сима. — Ефим говорил с акцентом старого еврея-одессита. — Ребе спрашивает: «Ну что уже опять случилось? — Умер Фима. Ему было только шестьдесят шесть. — Что?! Умер Фима? Так надо хоронить. — Не можем! — Нужен гроб? Фима не давал деньги на синагогу. А как проблема, так сюда. — Гроб есть, но не умещается! — Что не умещается? — Деньги! — Так возьмите другой гроб, чтоб глубже, я знаю, крышка выше. — Все равно не умещается. Он сказал, чтобы к нему в гроб… Последняя воля… Вы мудрый человек. Надо похоронить! — Так что я, плотник? Слушай сюда, женщина. Надо пересчитать все до копейки и принести мне. Я выпишу чек. Он поместится».
— Перший класс. Тройной гонорар! — Павел зашелся от смеха и всхлипывал, не останавливаясь.
— Людмила Владимировна, попрошу дать письменное свидетельство его обещания. — Ефим поднял указательный палец.
— Я согласна.
Файбис стал подробно рассказывать о своем путешествии к тибетским целителям.
Павел краем уха слушал затянувшуюся тираду друга и рассматривал женщину. Темно-каштановые волосы собраны в тугой пучок на затылке, мягкий овал лица, высокий лоб. Вырез белой кофточки опускался до ложбинки, которую призывно прикрывал кулон в виде камеи.
Ефим не умолкал:
— Я попросил одного драматурга ознакомиться с опусом этой акулы бизнеса. Наверное, у того были серьезные материальные проблемы, и, в надежде поправить свои дела, зная чье словоблудье смотрит, он дал положительную оценку. Вы тоже почитайте, доктор. Заодно будет повод облагородить ему зубной прикус, чтобы скрыть его дурные наклонности, о которых я недвусмысленно намекал в прошлый раз. А меня ждут депутат и генерал… У них тоже проблемы. Так я им как ребе! — добавил Ефим и вышел, прикрыв плотно за собой дверь.
— Это очень серьезная операция? — спросил Павел, бросив взгляд на камею.
— Надо сделать снимки… Нет ли у вас анатомических особенностей.
— Можно без томографии головы… А вдруг будут обнаружены мозговые нарушения и склонность к аутизму.
— Достаточно рентгена челюстей.
— Слава богу… Давайте организуем новый бизнес. Не просто пациентам заменять родные зубцы на металлокерамику, а вживлять челюсти хищных животных в зависимости от рода деятельности, характера пациента… и, естественно, его финансовых возможностей… А какое название! «Зоологическая имплантация по индивидуальному заказу»… Отвечаю за маркетинг и материальное обеспечение. Это будет мировой взрыв. На мне можно попробовать…
— И вам, конечно, челюсть акулы? Такая операция недешевая — придется преодолевать межвидовую несовместимость.
— Тем лучше! У меня есть коллега, он дайвер. Договорюсь, чтобы он ловил акул. Человек он творческий, любит нетривиальные задачи. Поэтому сырье за мной. А насчет пробела меж зубов я согласен. Слава богу, вы не нашли у меня пробела между полушариями или между рептильной и эмоциональной оболочками мозга.
— Пациенты и с одним полушарием приходят. — Женщина порылась в сумке и протянула визитку. — Здесь служебные телефоны.
— А вдруг меня направят к специалисту-садисту, который окажется вашим поклонником? И он из ревности погубит зарождающийся на исходе лет неординарный литературный талант. Ведь Нобелевскую премию присуждают только здравствующим.
Она вынула другую визитку:
— Здесь мой мобильный. Звонить в обеденное время с четырнадцати до шестнадцати.
— Куда вас отвезти? — Павел пошел в атаку. — Я с водителем. Может, по рюмке, чтобы мне морально подготовиться к жизни без зазора?
— Я за рулем.
— Вы всегда на колесах? Или мне сегодня не повезло?
— С пациентами предпочитаю не пить.
— Ну что, договариваться насчет акул? Потребуется техническое задание по каждому клиенту: возраст акулы, место обитания, порода, характер… Надо определиться куда и почем сдавать туши. Предлагаю пойти в приличный рыбный ресторан, обсудим детали. Можно без рюмки… Откроем филиалы на Мальдивах и Багамах… С бассейном, где пациенты смогут лицезреть своих доноров. Стоимость проживания как в восьмизвездочном отеле.
— Общество охраны диких животных будет против! А моя судьба окажется в руках акулы бизнеса. Не люблю зависеть от кого-то.
— Мы будем зависеть друг от друга и станем первыми Нобелевскими лауреатами по стоматологии… Нет!.. Сначала мне надо получить ее по литературе… Вдруг одному не полагается два «Нобеля» даже по разным специальностям. А если полагается — я буду первым в мире дважды Нобелевским лауреатом… Акула — древнейший вид морской фауны, сохранившийся благодаря аппарату биопредвидения.
— Первый раз слышу о таком.
— Акулы консервируют в желудке часть поеденного про запас на случай голодомора. — Павел деланно вздохнул. — Животный вариант Ванги. Поэтому, предвидя операцию, они в целях самозащиты могут делать имплантат непригодным для операции… А сейчас, уважаемый доктор, я скажу вещь, за которую мы с вами можем поплатиться жизнью. Достоверно известно, что в закрытых военных лабораториях велись опыты по совмещению генов акулы и человека… Полученные данные имеют гриф «совершенно секретно». Мы можем стать объектом внимания соответствующих структур.
— Неужели акулы такие умные? При успехе сколько нам тогда будет?
— Один — ноль в вашу пользу. Биологический или паспортный?
— По зубам это несложно установить.
— Два — ноль. Я плохо переношу поражения!
Павел подошел вплотную к женщине, взял ее кисть, от нее исходил приятный запах свежести:
— Представляю, какое удовольствие вы испытываете, когда вынимаете этой дланью чужую челюсть.
— Стоматологическая хирургия — не моя специализация.
Павлу так не хотелось отпускать руку, которую стоматолог тянула к себе:
— Хочу заметить, что самый успешный бизнес живет только на доверительной и добровольной основе… Разрешите откланяться. — Ну как, мне звонить приятелю-дайверу?
— Я подумаю, но, скорее всего, ответ будет отрицательным.
— Как-то я прочел, что в Америке хранится скелет древней акулы, в пасти ее зубы длиной двадцать сантиметров. Кажется, это чудовище называется по-научному мегалоном. Если вы откажетесь от совместного бизнеса, другими словами, меня лишите возможности зарабатывать серьезные деньги, я слетаю в Штаты — куплю пару мегалоньих зубов и договорюсь с каким-либо сговорчивым стоматологом, чтобы он мне их имплантировал… А друзьям буду рассказывать, как стал вампиром.
— Я не хочу нести ответственность за судьбу ваших жертв.
— При наличии очень дорогих адвокатов дело можно повернуть в нужную сторону… Вряд ли вам удастся отделаться просто штрафом.
— Вы действительно акула… Тем более, надо думать!
Вечером Павел отказался от ужина, сославшись на необходимость подготовиться к совещанию. В домашнем кабинете он принялся перелистывать рукопись и вносить исправления. Не покидавший его запах стоматологической ладони мешал сосредоточиться. «Что-то похожее было в Лондоне, но столько лет прошло. Надо дать Ефиму исправленный вариант и намекнуть, чтобы показал стоматологу. А через недельку позвонить ей насчет прикуса… Про акул ни слова!.. Похоже, у них с Ефимом ничего нет, во всяком случае, сейчас, иначе зачем ему распаляться насчет моего словоплетства…»
На предпоследний сеанс Павел приехал пораньше. Принес любимые профессором фруктовые вафли и попросил чаю, а когда принесли китайский чугунный чайник на подставке с фитилем, спросил у Файбиса:
— Прости за бестактность… У тебя со стоматологом что-нибудь было?
— Рабочий вариант… год назад. Она хотела избавиться от курения, а я у нее почистил рот и вставил пару пломб. Извини… У нее с мужем проблемы… Адюльтер… Слетали в Крым… Потом несколько встреч было. Природно умная и честная. У нее проблемы дома.
Файбису явно было неловко.
— Я подправил рукопись. Хотелось бы знать и непрофессиональное мнение.
— Все ясно, Нобелевский номинант… – Файбис обрадовался закрытию темы. — Она завтра приведет сестру с молодым мужем. У пары проблемы… И я виртуозно вручу твой исправленный опус.
— Ты проницателен и, как всегда, велик! — Павел деловито устраивался на кушетке.
— Фрейд дал свое объяснение человеческим порокам и заболеваниям, но не предложил способов избавления от них. А великий китайский медик и маг Дун Сюаньцзы, живший в VII веке, излечивал многие недуги на основе секса. Я, мой друг, собираюсь посетить Китай для изучения энергетических практик, которые имеют влияние на интимные возможности мужчин. Мой гонорар увеличится втрое. А пока могу оставить тебе ключ от квартиры, которую использую для контроля своего либидо… Приеду, поделюсь приобретенными знаниями… Ну, дать ключ?
Павел усмехнулся, но промолчал. «Наверное, у профессоров медицины, которым пациенты вместе с болячками несут неизбежно интимное, взгляд на "ключ" другой. Взял его и вперед! А кто этим ключом и при каких обстоятельствах раньше пользовался — какая разница…»
Павел открыл дверь в свою приемную раньше обычного. Его помощница, рыжеволосая красавица Оксана, быстро наводила порядок на столе. Павел необычно сухо поздоровался и попросил ему принести крепкий кофе без добавления сливок и какао. Оксана встала, поправила рыжую копну и тихо спросила:
— Может, что-нибудь поесть?
— Спасибо, только кофе и покрепче.
Он плохо спал, утром не делал зарядку. Ему снился один и тот же дурацкий сон, от которого он не мог избавиться. Он просыпался и снова засыпал…
Какая-то женщина в черном кожаном комбинезоне и огромных темных очках, закрывающих пол-лица, водила его за кожаный ремень, который периодически до боли сдавливал его шею, по побережью. На нем стояли указатели: Мальдивы, Алеутские острова, Сицилия. Периодически она с силой дергала за ремень, они останавливались у вздрагивающих тел морских чудовищ. Они стонали и раскрывали беззубые окровавленные пасти. А их окровавленные челюсти лежали рядом с головами на песке. Женщина выбирала одну из акул, что-то ей говорила на медицинском языке с латинскими терминами. Акула начинала биться в конвульсиях, потом ползла к воде и, погрузив часть тела в нее, замирала. Женщина приказывала Павлу сесть верхом на спину акулы, привязывала его металлической проволокой к плавникам и сильно била акулу по животу. Та вздрагивала и срывалась с места. Павлу было больно от впивающейся в тело проволоки. Они неслись по воде со скоростью торпеды. Сделав несколько кругов, они возвращались к берегу. Акула выползала на песок, оставляя в нем кровавый след. Женщина осматривала пасть, вытирала слезы плачущей акуле, отвязывала Павла, и они переходили к следующей жертве. Морская прогулка повторялась. Иногда Павлу казалось, что встречный ветер порвет ему легкие. Каждый раз, садясь на новую акулу, он просил женщину снять очки, но она не слышала его…
В кабинете Тулин глотнул горячего кофе и обжегся. Он провел языком по небу и отодвинул папку с документами. Потом вытащил визитку стоматолога, начал было набирать номер по сотовому, но перед последней цифрой отключился и придвинул к себе папку. Днем он еще несколько раз доставал визитку, но, набрав номер, нажимал кнопку отбоя. Лишь перед уходом домой он решился. Услышав напевное «Алло», поздоровался и деловито изрек, как будто продолжил незакончившийся разговор:
— Из трехсот пятидесяти видов акул для трансплантации клиентам подойдут только челюсти молодых особей белых и синих акул. Это мнение серьезного специалиста из Института океанологии, хотя они наиболее опасные. Только в этом случае можно преодолеть биологическую несовместимость… Ну как, обсудим в деловой обстановке?
— Хорошо… Но я буду на колесах. А как устанавливается возраст акул?
— Это главная проблема. У них нет костной ткани… Стало быть, начнем!.. Место и время согласуем, — Павел нажал кнопку отбоя.
…Ночью ему приснилось, как они с отцом сидели в Большом зале Московской консерватории. Исполнялся концерт Мендельсона для скрипки с оркестром. Отец сидел с закрытыми глазами, а когда перестала рыдать скрипка, отец повернулся к сыну: «Это великая музыка о жизни. Таких концертов написано не более десятка, и ты должен знать каждый наизусть… Я проверю… Без этой музыки ты никто…»
Под утро Павлу стало душно. Он провел ладонью по мокрому лбу, встал и отправился на кухню. За столом сидел Автор, который с закрытыми глазами помешивал ложечкой в стакане. Рядом со стаканом стояла банка брусничного варенья, на блюдце — свернувшиеся листики сала и ломтики бородинского хлеба. «Похоже, он сидел всю ночь…». Автор открыл глаза:
— Я тебе послание сочинил. Прочти и подумай! Впереди испытание. — Он кивком показал на конверт, лежащий на столе. — Читай, брат, думай, соображай!..
Павел вынул из конверта сложенный пополам лист и начал вслух читать: «Жизнь коротка не потому, что стрелка твоих часов всегда движется по кругу в одном направлении, а запас хода ограничен. Однажды утром ты проснешься от торопливого стука в окно. Это явилась курносая с клюкой… Страх, что уже совершены все непоправимые ошибки, потрачены годы на пошлость и ненужное, заставит холодеть кровь твою. А мозг примется успокаивать — без этого всего ты не смог бы познать, что такое негасимый пожар в душе от страсти, которая тебя постигнет. Пиши — это спасет тебя! Время не ждет… Я еще, конечно, поборюсь за твой талант, но и у меня часовая стрелка может остановиться… А второго человека, искренне желающего тебе встать на дорогу, которая пока ждет, ты не найдешь!.. И последнее, и самое важное… Если все же займешься Делом и Словесность примет тебя, то, взяв перо и чистый лист бумаги, каждый раз повторяй себе слова жизнелюба Мопассана: «Жизнь — она такая — как есть и больше — никакая!».
Двенадцатый год Тулин возглавлял инвестиционную компанию «Омега-Инвест», входившую в финансово‑промышленную корпорацию «Омега». На должность генерального директора его пригласил президент и основной владелец корпорации. С ним Павел познакомился в консерватории на концерте, посвященном Рахманинову. Во втором отделении должен был прозвучать рахманиновский шедевр «Всенощное бдение», который при большевиках в больших залах не исполнялся. В домашнем кабинете Тулина, напротив письменного стола, висела копия со знаменитого сомовского портрета гения музыки. Эту картину Ольга приобрела к шестидесятилетию мужа в художественном салоне. Павел считал второй концерт Рахманинова одной из вершин цивилизации в одном ряду с теорией относительности, Сикстинской мадонной и неевклидовой геометрией.
Ольгу посетил ее традиционный весенний бронхит. По настоянию жены Павел пошел на концерт один. После первого отделения он направился в буфет, дабы рюмкой коньяка поправить настроение, которое ухудшилось после вялого исполнения «Симфонических танцев». Тулин стоял последним в очереди и разглядывал бутылки на стойке бара, выискивая свой «Hennessy ХО». Вдруг за спиной чей-то уверенный мужской голос сказал:
— А ведь такого гения чуть не убила рюмка.
— Он что, был алкоголиком? — удивился молодой женский голос с немосковским выговором.
— Самое страшное, дорогая, что это была чужая рюмка! Первый концерт Рахманинова провалился, потому что за пультом стоял ректор Петербургской консерватории, известный композитор Александр Глазунов, который имел привычку дирижировать под мухой, — сказал мужчина и добавил: — В этот раз Глазунов сильно злоупотребил, концерт публика не приняла, и Рахманинов впал в страшную депрессию… Мир чуть не потерял двух гениев в одном лице — композитора и пианиста. Не могу припомнить, дорогая, кто еще в двадцатом веке был дважды гением!
Тулин обернулся и, увидев полноватого тридцатилетнего мужчину и брюнетку явно с обложки «Playboy», улыбнулся:
— Самое время принять по пять капель и, хотя это была Первая симфония, дирижеру не стоит становиться за пульт даже под легким шафе.
Мужчина галантно поблагодарил за уточнение. Пока очередь двигалась, завязался разговор. Оба оказались поклонниками Сергея Васильевича. Подошла очередь Тулина. Он оглядел шеренгу бутылок на буфетной стойке и показал пальцем на «Hennessy XO»:
— Сто пятьдесят и бутерброд с осетриной.
Буфетчица, явно спортивного телосложения, встала на цыпочки, продемонстрировав мощные икры, и сняла бутылку:
— Здесь всего грамм сто. А второй бутылки нет. Такой коньяк не очень берут. Мы его не заказываем.
— Хорошо, что второй бутылки нет, а то вдруг наш дирижер зайдет и случится беда как с Глазуновым, — Павел обернулся, — давайте поделим остатки по-братски. По полтиннику, надеюсь, хватит для «Всенощного бдения». И душа, и голова в одной тональности будут.
Буфетчица достала из-под прилавка две коньячные рюмки и аккуратно разлила. Мужчины, поприветствовав друг друга, выпили.
— Наверное, вы к силовой части легкой атлетики имели отношение, — почтительно обратился к буфетчице Павел.
Она невозмутимо оглядела обоих мужчин:
— Было дело… Диск хотела забросить, чтоб другие не нашли…
— И как далеко он улетел? — с искренней заинтересованностью спросил мужчина.
— На «Союзе» подряд два золота и серебро на «Европе». А из-за травмы на Олимпиаду не поехала. Пока лечилась, место в сборной заняли.
— Знамо дело, свято место и для таланта долго не берегут, — Тулин подмигнул модели. — У пьедестала любого всегда очередь собирается.
Модель сделала большие глаза и взяла под руку спутника. Подошли двое юношей. Они профессионально и громко обсуждали манеру дирижера.
— Давайте отойдем, — Павел кивнул в их сторону. — Хорошо бы эти будущие дирижеры не пошли по стопам Глазунова!
— В спорте чемпионство и справедливость ближе всего друг к другу… Хотя нынче и в спорте без поддержки даже исключительному таланту трудно взобраться на пьедестал… – изрек задумчиво Павел.
— Главное в нужный час оказаться в нужном месте и не зевать! Без этого ничего не получится даже у гения. — Мужчина покачал головой и улыбнулся. — Какой у нас философский разговор получается!
— Рахманинов обязывает… Даже в бизнесе, как и в спорте, ни один шанс не теряется. Не сумел или опоздал — другой удачу словит и отодвинет даже талант.
— Вы имеете отношение к бизнесу? — спросил мужчина и протянул руку — Михаил. — В любом случае для реализации таланта нужны деньги.
— Очень приятно, Павел… Умный человек сказал: «Бизнес — это чужие деньги, которые ищут настоящего хозяина».
— Я где-то прочел: «Удачное мошенничество в бизнесе — это одно из проявлений таланта, столкнувшегося с плохим законом», — Михаил доброжелательно улыбнулся. — Вы кто по образованию, я имею в виду… настоящему.
Павел усмехнулся:
— Математическая физика, раздел — оптимизационные задачи. Я уже с трудом выговариваю.
— Я закончил факультет цветных металлов и представляю хотя бы в общем виде, что это такое… Любая бизнес-задача — по существу, соотношение цели бизнеса и возможности оптимального ее решения… Я правильно излагаю?
— Уточню, раз уж такой разговор пошел… Анализ ресурсов, соотношения затрат с желаемым результатом.
— Но крупные бизнесмены всегда авантюристы, они чутьем совмещали потребности общества и силы своего духа… Я ваш должник за Глазунова и «Hennessy».
— Сочтемся как-нибудь.
— Судя по шее и кистевой хватке, вы бывший борец или боксер.
— Второе. Не на уровне, конечно, нашей спасительницы, — Павел кивнул в сторону буфетчицы, — но чего-то исполнял. Но это уже так далеко… Через месяц важная дата Сергею Васильевичу отмечается в зале Чайковского. Будет повод по полной рюмке отметиться!
— Заметано! — мужчина протянул руку. — До встречи!
В зал Чайковского Павел пришел с Ольгой, а новый знакомый с другой моделью. Эта, в высоких ботфортах и коротком полупрозрачном платье, сквозь голубизну которого просвечивали идеальные «без галифе» бедра даже для обложки «Playboy», была бы примой.
— Здесь рядом кафе, даже выходить на улицу не надо. Там наверняка приличный коньяк найдется… Или вы только «Hennessy ХО» предпочитаете?
— Традиция, — Павел вежливо улыбнулся. — К тому же, как говорят знающие люди, коньяк надо пить свой.
— Уважаю стабильность. Не люблю в должниках ходить!
— Я бы выпила чашечку кофе и чего-нибудь покрепче… Классика в наше время под рюмку шибчее идет, — задорно поддержала Ольга.
— После концерта предлагаю поужинать в приличном заведении. — Ну что, соглашаемся? — Ольга посмотрела на супруга.
— Какой уважающий себя мужчина откажется принять пару рюмок достойного алкоголя в обществе таких женщин! — поочередно Павел поклонился обеим спутницам.
— А давайте после первого отделения сразу, — задорно сказала Ольга и подмигнула девушке.
Та испуганно оглядела всех. Мужчина развел руками и подмигнул Павлу:
— Дело слышу из уст умного и разбирающегося не только в музыке, но и в жизни человека… Полконцерта для поддержания духовности, а другую половину для успокоения души и упражнения интеллекта… Служба материально-технического обеспечения сработает, — мужчина пальцем сделал знак в сторону.
Двое крепышей в галстуках, стоявшие поодаль, одновременно кивнули. Один из них поправил маленький наушник и быстро направился к дверям.
В ресторане «Метрополь» их встретил у входа метрдотель и провел в угол зала, где уже был накрыт стол. Рядом стояли два официанта, которые услужливо пододвинули дамам стулья.
— С духовностью разобрались, давайте непонарошку знакомиться, — мужчина взял за руку спутницу. — Это Анжела. А ваш покорный слуга — Михаил, по фамилии Танк… Уверяю вас, это только по паспорту, а в жизни я скорее пассажирский автобус… и то на лысых покрышках. — Он провел ладонью по намечающейся прогалине на макушке.
— «Но наш бронепоезд стоит на запасном пути», — мгновенно среагировала Ольга, продекларировав строчку из знаменитой довоенной песни.
— Музыка старшего Дунаевского, а слова хоть и самого Светлова, но, по современным меркам, не в масть! Меня в детстве бабушка в музыкальную школу водила… Признаюсь, гаммы и сольфеджио не любили меня, как, впрочем, и я их.
— А я больше патефон слушал. Отец обещал меня на концерт сводить, но не успел. Он с фронта инвалидом пришел… Вот супруга снабжает филармоническими абонементами, так что с ее заботы заполняю душевные пробелы. — Павел выразительно посмотрел на жену.
— Пока, слава богу, безуспешно. Душевность да вдобавок искренность мужчины — это всегда антиквариат, а по нынешним меркам еще и беда!.. Я Ольга, мой муж Павел. Мужчины уже, как я понимаю, знакомы.
— Хорошо иметь жену-подругу. — Михаил положил руку на плечо спутницы и пропел: — «…и в дальний путь на долгие года»… Вот, может, Анжела согласится?
— Я согласна, — в глазах девушки был испуг.
— А фамилия у меня от прадеда — мариупольского рыбака. Моя дорогая бабушка считала, что у душевного мужчины всегда фига в кармане. Как-то я решил свое древо семейное построить. Кто с кем переспал — мутное дело… Даже если есть свидетель, который под присягой поклялся, что со свечкой за шторой прятался… Однажды я спросил бабушку, царство ей небесное, почему у нее такие смоляные длинные волосы? Она просила никому не рассказывать, что во время знаменитой резни один янычар спрятал на горе Арарат красавицу-армянку, а потом увез ее в Мариуполь.
— «Под присягой» нынче просто дороже стоит, — Ольга подняла свой бокал. — Но еврей, женатый на армянке… исключительный замес!
Михаил внимательно посмотрел на нее и повернулся к Анжеле:
— Вот гремучая смесь: мама полукиргизка, один дед полутатарин, другой… Я забыл…
— Осетин, — тихо и напряженно сказала Анжела.
— Вот намешано!.. Надо заказать твой портрет Шилову. Но на сеансах буду присутствовать лично, а то нынешний наш Карл Брюллов предложит портрет писать бесплатно. — Михаил засмеялся. — Мне потом в переходе придется торговать оленьими пантами.
Красавица напряглась: она явно не поняла, при чем тут оленьи панты, и вряд ли знала кто такой Шилов и тем более Брюллов.
— По молве, Карл Брюллов был особо удачливый почитатель женской красоты. И тебя бы увел… — Михаил поднял рюмку.
— Не увел бы! — Анжела нахмурила брови и посмотрела на Ольгу.
— Карл Павлович магически воздействовал на прекрасный пол… Ни одна не могла устоять… Большой педагог был! Позволите анекдот?
Ольга повернулась к Анжеле и улыбнулась доброжелательно:
— Позволим?
— Да! — встрепенулась девушка.
Михаил оглядел сидящих за столом:
— На берегу Адриатики сидят убежавшие от красных русские аристократки и сетуют, что настоящие мужчины всегда антиквариат. Графиня обмахивается веером: «Вот граф Арегин был настоящий мужчина». Восьмидесятилетняя сморщенная княгиня романтично вздыхает: «Большой педагог был!».
— А что он преподавал? — неуверенно спросила Анжела.
— В России чистокровные представители нации вряд ли найдутся. — Ольга попыталась сгладить образовавшуюся неловкость. — Мужская ветвь рода Романовых пресеклась в 1730 году со смертью Петра Второго. А с Императрицами Анной и Елизаветой оборвалась и женская ветвь. Петру Третьему в метрику надо было вписать имя Карл Петер Ульрик. И с 1761 года Россией правила династия Гольштейн-Готторп-Романовых.
— Если б Павел, все Александры и Николаи нанимались на императорскую службу через отдел кадров, то в анкете национальность «русский по крови» не имели бы права писать — поддержал супругу Павел.
— А кому вообще нужна чистая кровь?! Почему у нас столько талантов и красавиц? В какой еще стране такой замес?! Велика доля Нобелевских лауреатов с российскими корнями, в том числе и иудейскими, конечно! Неподкупный генерал-прокурор Павел Иванович Ягужинский, чистокровный еврей, титулованный Петром графом, верой и правдой служил Отечеству, — Михаил поднял бокал. Где ж нынче таких евреев искать?
— У пяти трижды героев Соцтруда — главных мозгов и руководителей Ядерного Проекта — в крови три четверти эритроцитов обрезанных, — сказал Павел. — Иудеи разные. Антисемитизм в обществе. Не помню, кто из великих сказал очень точно: «Евреи оказали миру столько добра и принесли столько зла, что люди, забывая о Первом, помнят только Второе…»
Все замолчали. Ольга подняла бокал и перевела взгляд на Михаила:
— Есть язык, культура питания. Что общего у иудеев из Питера и Эфиопии?!
— Как что? Надо снять штаны, — выпалил Михаил.
— Зачем? — спросила Анжела с искренним удивлением и посмотрела на Ольгу.
— Извини, дорогая, это я сострил, неудачно. Но Ольга права: батумский еврей подаст на стол хачапури из печи, а тетя Соня с Молдаванки — украинский борщ с пампушками. Но это не твоя еда!.. Ты сколько мне красивых детей родишь?
— Двух мальчиков и одну девочку.
— Так и запишем в брачном контракте. И всех обязательно умных. Вначале мальчиков, а потом любимицу дочку. Парни сами будут жениться, а дочке я жениха подберу. А деньги всем дам только на образование… и на велосипеды, чтобы на учебу ездить.
Михаил повернулся к Павлу:
— А как вы проводите отпуск?
— Я обеспечиваю личное молчаливое присутствие и финансовое сопровождение…
— А я увлекся дайвингом… Уже нырял на всех четырех океанах.
— Достойное хобби, но на земле пять океанов! — вежливо, но с вызовом сказала Ольга.
— В школе у меня по географии пятерки были: Тихий, Атлантический, Индийский и Ледовитый на Севере.
— А Южный Ледовитый? И он значительно глубже Северного, в среднем пять километров. — Ольга кокетливо улыбнулась.
— Как вы с ней обходитесь? — Михаил повернулся к Павлу.
— В туалете запираюсь и читаю детскую энциклопедию. Отдыхаю от скабрезности с экрана.
Павлу нравилось наблюдать, когда жена организовывала светскую перестрелку, в которой ей нелегко было противостоять.
— Этот бой хотелось бы закончить мирной ничьей, — поднял руки Павел.
— Учитывая мое безоговорочное поражение, откроюсь первый раз в жизни. — Михаил вздохнул и развел театрально руками.
Анжела с ужасом глядела на него.
— Не волнуйся, моя дорогая! К тому времени я тебе надоем, и либидо мое не сможет претендовать на красу твою. — Михаил повернулся в сторону Ольги. — Я тайно готовлю экспедицию для поиска на Арарате корабля, в котором моя прабабка пряталась, и я найду ее волос. Современный генетический анализ установит мою принадлежность к Ноеву Ковчегу.
Ольга улыбнулась девушке:
— Некоторые свидетельства были получены мужской тезкой Анжелы итальянцем с красивой фамилией Палего, но курды изъяли у него этот материал… Великий Ньютон даже рассчитал размеры Ноева ковчега: длина 135 метров, ширина 26, а высота 15… И всего три палубы: на верхней разместил Всевышний птиц. На средней — каюты для Ноя с благоверной и двух сыновей с женами… А на нижней звери всех видов — самка с самцом… Каждой «твари — по паре».
— Предлагаю тост за удачное восхождение, — Павел встал с рюмкой.
— Поддерживаю, — Михаил тоже встал и поклонился в сторону Ольги. — Мне бы помощников, физически подготовленных к восхождениям.
— Я на горных лыжах каталась и вообще люблю горы, — быстро сказала Анжела.
— Ты детей будешь воспитывать… Вдруг я там надолго останусь!.. — Михаил посмотрел на часы. — А пока, как деловые люди, установим регламент… До половины двенадцатого.
Ольга многозначительно улыбнулась.
— Я что-то не так сказал? — встрепенулся Михаил.
— У нас семейный регламент, — сказал Павел. — Стараемся не нарушать!
Михаил встал и обвел всех решительным взглядом:
— Продайте мне вашу жену. Предлагаю статус старшей жены с расширенными правами канцильери и допустимыми элементами личной свободы. Сумму назначаете вы.
— А как же я?! — у Анжелы заблестели глаза и вытянулось лицо.
— Ты останешься любимой, — Михаил поцеловал ее в шею. — Цену можно увеличить при наличии у канцильери кроме английского других языков, желательно одного неевропейского.
— Испанский и турецкий — Ольга сказала спокойно и добавила, — я специализировалась на тройном переводе.
— Удар ниже пояса, — Михаил обреченно и картинно покачал головой.
— В бизнесе все определяется только ценой… Уже думаю насчет цены, — сказал Павел, посмотрев на жену.
Подошел один из охранников и что-то шепнул на ухо Михаилу. Он кивнул.
— Предлагаю сделку мены. И отпраздновать ее на Мальдивах. С прощальным вечером свингерства на берегу океана, — Павел тоже встал.
— Это становится модным, но не мой вариант. Лучше увеличим цену, но обе жены останутся со мной, — возразил Михаил, подмигнув Павлу. — У Анжелы такие подруги!
Красавица с беспокойством переводила взгляд с одного мужчины на другого.
— Наконец-то у меня появится серьезный повод принять мусульманство и официальное основание иметь четыре жены, — по-театральному громко вздохнул Павел. — Рассчитываться будем по-немецки?
— Мне тут пожизненно должны, — Михаил усмехнулся. — До подписания контракта встречи предлагаю сделать традиционными… Я договорюсь с Комитетом по охране детства, чтобы вышли в Думу с законопроектом по введению института многоженства, естественно, при наличии согласия всех сторон и средств на содержание, что экономичнее и гигиеничнее, чем содержание любовниц. При низкой рождаемости это единственное решение проблемы демографического спада в России.
На улице было душно. От асфальта поднималось тепло.
— Совсем нечем дышать, — сказала Ольга.
Михаил наклонился, взял ее руку, поднес к губам:
— Проект Александровской колонны на Дворцовой площади исполнил великий Росси? Я прав?
— Ему принадлежит только идея. Зодчий Монферан, скульптор Орловский.
— Это какой-то ужас! Утром жду цену!
— Я буду думать всю ночь. — Павел повернулся к жене. — Конечно, с перерывом на регламент.
Мужчины обнялись. Тулин легко тронул за плечо Анжелу:
— Глядя на вас, я окончательно понял, что только красота спасет мир. Ваших подруг хотелось бы посмотреть наяву. Желательно, чтобы они, как, очевидно, и вы, были бы с пьедестала подиума, ну хотя бы недалеко от него.
Уже в постели, устраиваясь щекой поудобнее на мужниной руке, Ольга сказала:
— Неужели Михаила в женщинах так привлекает экстерьер?
— Не думаю. Почуяв твой бешеный интеллект, и твое отношение к регламенту, он откровенно на тебя запал.
Ольга усмехнулась и спокойно сказала:
— Мне кажется, я его лицо где-то видела… Михаил, бесспорно, умен, образован, но уж больно дурно воспитан… А ты молодец! Как подыграл! — При царе-батюшке таких величали «купец первой гильдии»1. Их поименно государь знал. Как правило, это умные люди, и им демонстрации собственных персон не нужны! Надо находиться от Императора на расстоянии второго эшелона. Скорее, ты Анжелу в журнале видела.
— Ты обратил внимание, что один из его нукеров срисовал номер нашей машины… И дело не во мне. За столом он явно изучал тебя, хотя и делал вид, что увлечен беседой со мной… Увидишь, он с тобой захочет встретиться…
— А насчет свингерства, я думаю, мы его озадачили. Знаешь, почему я тебя редко ревную? Не всяк остряк и бизнес-хряк с тобой в койке справится!
— Ты у меня педагог!
— Когда ты с Михаилом на Арарате Ноев Ковчег искать будешь, я литературным трудом займусь. Писатель — самое оно! По ночам с героями буду общаться.
— Предпочтительнее наяву и с молодыми героинями… А Михаил хоть и талантлив, но слишком молод для меня. Старая тетка при любой парфюмерии и ежедневном фитнесе в окружении анжел ему через месяц надоест, вместе со своими сентенциями и знаниями! — Ольга прижалась к супругу. — Не хочу на Арарат… Тебя хочу! Не отдам никому. Как ты губы раскатал на подруг Анжелы!
Через неделю, когда вечером у себя в домашнем кабинете Павел по обыкновению просматривал бумаги, которые он приносил с работы, вошла Ольга:
— Тебя по городскому Михаил спрашивает.
Тулин снял очки и переключил телефон на себя:
— Можно… Хорошо… До встречи. Обязательно передам.
Он положил трубку и повернулся к жене:
— Приглашает встретиться… Тебе поклон.
— Спасибо. Надеюсь без моделей?.. Убью обоих!.. Пока, естественно, ты меня не продал, а я не стала канцильери.
— Да брось ты!
— Если сделка состоится, под Новый год и Рождество я буду твоей не любовницей, а тайной женой, и ты всем претенденткам откажешь… Это обязательное условие!
— Тогда уж на 8 марта, 1 мая, День пограничника, День железнодорожника, и, конечно, 23 февраля… Забыл, еще на День Парижской коммуны, естественно, на День коммунального работника, естественно, отдельно — водопроводчика, электромонтера и секретаря в домоуправлении!
— В календарный список включи День святого Валентина, Старый Новый год и День милиции!
— Ну это, синьора канцильери, уже перебор. Неюная мошонка моя и перегруженная простата не выдержат!.. Инквизиция ввела изуверскую мужскую казнь за прелюбодеяние. Приговоренного привязывали к скамье вверх лицом, и женщина-палач в черных перчатках непрерывно мастурбировала ему до тех пор, пока эякуляция кровью и конвульсии не завершали его жизнь.
Спустя две недели Тулин с большим букетом белых роз явился позже обычного под сильным градусом. Таким его Ольга никогда не видела.
— Ужинали с Михаилом в «Метрополе».
— Мусульманские смотрины?
— Предлагает возглавить инвестиционное направление в совместной корпорации. У него заказ на автоматизированную линию бытовой химии… Он про меня все узнал.
— И ты согласился?
— Сначала мы с тобой полетим в Прагу. Я оборудование посмотрю… Лондон хочу с тобой вместе вспомнить.
— А вдруг я в «то» платье не влезу?..
— Новое купим… Большое дело предлагает!
— Сделку про канцильери отменяем?
— Такое только раз в жизни бывает… Я не про канцильери… Ну куда я без тебя!
Через десять минут Ольга вошла в спальню в том платье и, подойдя к лежащему на кровати мужу, повернулась к нему спиной:
— Подошло!.. Замок будешь проверять?.. Я же говорила, что он к тебе присматривался. А тебе смокинг придется шить заново.
— С кепочкой?!
— Естественно!
— Необязательно. В парилке подольше посижу. Пусть все будет как тогда!

1 Купец первой (т.е. высшей,1727-1917 гг.) гильдии мог вести заграничную торговлю, владеть морскими судами, свободно передвигаться по миру; к нему не могли быть применены методы телесного наказания. Звание члена купеческого сословия не являлось наследственным и пожизненным. Первые попытки организационно-законодательного оформления купеческого сословия сделаны Петром I, затем Екатерина II манифестом 1775 г. разделила городское население по гильдиям по размеру капитала. С 1804 г. купцы первой гильдии в случае 100-летнего успешного существования семейного дела получали потомственное дворянство. Применительно к нашему времени оформление гильдий следует рассматривать как прообраз антикоррупционного закона, отделяющего интересы бизнеса от государства.



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.