Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Видео

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 06 (182), 2020 г.



Лидия Григорьева,
Роза Виноградова

«Степной трилистник. My universe»
Книжка краткостиший

М., «Издательство Евгения Степанова»,
 книжная серия «Авангранды», 2019


Студентка Роза Виноградова из Таганрога — вовсе не соавтор и не подопечный автор Лидии Григорьевой, как сказано в первой же фразе написанного ею вступления. Это вымышленное лицо, то есть героиня, от имени которой ведется повествование.
Классических мистификаций — жанровых подделок под эпоху или перо конкретного автора — литература знает немало, но такой фокус, возможно, проворачивается впервые.
Концепция «Степного трилистника» смыкается с философской концепцией универсализма: не так уж важно, чьи перед нами стихи, «главное в поэзии все же не Буква, а Дух», как заявляется в предисловии. Заботливый родитель-опекун стихам не требуется, они выпархивают из гнезда и, разлетевшись по белу свету, в нем уже, в принципе, не нуждаются; летят, как ветер, сами собой. Вселенной все равно, кто автор. Так же и просветленному автору все равно, автор ли он.
В жанровом отношении эта книга краткостиший — в основном трехстиший, сопровожденных под занавес несколькими двустишиями, — тоже не что иное, как литературная шутка, если не сказать, насмешка: южно-русские степные сюжеты обличены в форму японских хокку. Впрочем, нестрогую. «Роза Виноградова часто нарушает поэтические каноны, свойственные японским хокку, ведь по ним, как по канве, можно вышить любой текст. Ее трехстишия вполне "неправильные", с явным уклоном в родную силлабо-тонику. Это все равно, что говорить по-русски с японским акцентом», — предуведомляет читателя Лидия Григорьева. В том, что Розы Виноградовой не существует, она намекает единожды в тексте и окончательно признается на последних страницах книги, в «саморазоблачительной» переписке Григорьевой с доктором филологических наук Адиле Эмировой.
Свой выбор формы трехстиший героиня объясняет следующим образом:

Четыре строчки —
Это слишком много.
Я никогда болтушкой не была.

С юмором здесь вообще все в порядке. Пьедестал победителя среди художественных достоинств «Степного трилистника» занимают афористичность и самоирония. По сути, это подборка остроумных фраз, записанных в три строчки.
Лидия Григорьева неслучайно наделила свою героиню столь юным возрастом — с одной стороны, всегда смешно, когда дошкольница выходит прогуляться во двор в туфлях матери, а с другой, достигается эффект «устами младенца глаголет истина».
Автор-героиня то и дело философствует, кокетничает и ерничает. Вот, например, как представлен мужской персонаж — возлюбленный героини:

Ты грядки мне вскопал.
Неужто не шутил,
А женихался?

Или:

Он стар.
Ему уже за тридцать.
И тут же — бес в ребро.

Эта тема переживаний двадцатилетней барышни по поводу возраста — своего и других, — проходящая через всю книгу, создает, конечно, сильный комический эффект.

Когда тебе за двадцать,
Нужно думать
Уже о Боге, доме, о семье…

Курьезного в «Степном трилистнике» немало. Мы можем увидеть, как героиня одновременно увлекается «Журнальным залом» —

Вошла в Журнальный Зал,
А там такие своды! Небесные —
С колоннами стихов. —

и непутевым путевым обходчиком:
Да, непутевый. Да.
Но он мой друг.
И путевой обходчик.

И грустно, и смешно, и в точку: удел провинциальной филологини.
Любовная коллизия студентки Виноградовой разворачивается по законам мелодрамы: счастливого конца не будет. Ее, хромоножку, обнадежили, но не взяли замуж.

Обиду на тебя и на себя,
Как перепелка,
Прячу в хлебном поле.

К художественным достоинствам книги можно отнести и добросовестно воссозданный колорит степного Приазовья, где мимо станции проходят железнодорожные составы, груженные арбузами, гуляют степные ветры и «с корнем вырывают» станционный домик, пахнет «полынью душной», «жарким чабрецом», цветет картошка, растет молочай и ковыль, ворчат на суржике перепелки, скворцы склевывают вишню в саду, а в целине водятся тарантулы.
Ну и, конечно, этим сельским буколикам противопоставлен мир цивилизации — синтетический, искусственный, или просто далекий:

В компьютер посмотри!
Там мощные хвощи,
Хвостатые кометы…

Я города люблю.
Но только те,
Что снятся.

Игровая сюжетная канва, этот созданный лирический мирок увлеченной поэзией студентки-провинциалки, ее философия и самоирония, вообще весь этот прелестный розыгрыш успешно служит идееносителем концепции исчезновения авторских границ: Берлинская стена между автором и персонажем падает, и они сливаются в единого литературного андрогина.
Придуманная Лидией Григорьевой Роза Виноградова — новый тип литературной фигуры, «автогероя», филологического гомункула.
Возможно, по прошествии лет мы увидим, как этот ход станет тенденцией или даже целым направлением, над изучением которого будут часами просиживать литературоведы.

Евгения ДОБРОВА



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.