Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 36 (66), 2010 г.



Пятый поэтри-слэм

30 октября в Берлине в Панда-театре состоялся 5-й поэтри-слэм (2-й интернациональный). Его неизменный ведущий и организатор А. Дельфинов объявил, что на этот раз слэм выступает против андеграунда, так как, шутливо заметил он, в андеграунде можно встретить только крыс, как говорил генерал-полковник Григоренко. На слэме были представлены поэты из разных городов, стран и культур, что и позволяло объявить его интернациональным. 1-й интернациональный слэм проходил в дни извержения исландского вулкана с неудобоваримым названием. Несколько человек из-за этого неожиданного проявления природы не смогли прилететь, и вулкан явился причиной неполного слэмовского состава. На этот раз организация вполне удалась. Дельфинов представил гостей вечера из Франции, видеобригаду, которая привезла с собой 4 видеоинсталяции со стихами Ахматовой, Лорки, французских и немецких поэтов. Они были продемонстрированы публике в течение вечера, чередуясь с выступлениями конкурсантов. Видеоподдержку оказал слэму также грузинский гость Давид Вашакидзе. Работы художницы Ани Деевой из Нюрнберга заняли одну из стен Панда-театра, дополняя вечер элементами декора. Специальный гость, грузинский поэт Зураб Ртвелиашвили посетил слэм, прилетев из Стокгольма, где он сейчас живет.

Поэтри-слэмы были придуманы в 1988 году американским поэтом Марком Келли Смитом и, прежде всего, это конкурс. Идея Смита заключалась в том, что нужно реформировать скучные литературные чтения, где зрители и выступающие засыпали. Надо было привлечь энергию улиц, и он в Чикаго, в одном из клубов нецентрового района, стал проводить подобные поэтические конкурсы. На выступление можно было записаться любому желающему. Публика определяла победителей при помощи аплодисментов или выставления баллов. Этот опыт был перенят и немецкими слэмистами. Но победа в конкурсе — понятие условное, побеждает дружба. "Кто-то победит, а кто-то проиграет в этом слэме, — сказал в своей вступительной речи Дельфинов, — но никто не проиграет по жизни и, самое главное, это то, что все мы здесь сегодня встречаемся, и то что культурное движение слэма набирает обороты".

Дельфинов представил 14 участников. Тема слэма на этот раз была посвящена трем "с": "Свободе-солидарности-смерти". Это совсем не означало, что поэты должны были отрабатывать тему от и до, но многие придерживались ее. Порядок участия определялся по жребию. Черная шляпа заполнилась записками с именами поэтов, и записки вытягивались по-очереди в продолжение вечера.

В 5-м Панда-слэме приняли участие Василий Циттель (Гамбург), Банд (Билефельд), Доктор Бро (Франкфурт-на-Майне), Женя Маркова (Франкфурт — на — Майне) Рома Чай (Нюрнберг), Виктор Iванiв (Новосибирск), Инесса Розенфельд (Потсдам), Андрей Дитцель (Гамбург), Мария Ганевская (Гамбург) и берлинцы Миша Ветров, Ильдар Харисов, Гена Уральский, Доктор Баян и Алан Мейер. В состав жюри вошли Александр Дельфинов, Алена Амитон и Петр Горьев.

По правилам слэма каждый выступающий имел 5 минут, чтоб высказать за такое короткое время все, что наболело.

Перед слэмом к Дельфинову подошел Рома Чай и однозначно заявил: "Если я буду выступать заранее, я должен это знать". Он всерьез озадачил ведущего, потому что порядок выступлений определяет жребий. Недаром говорят, что поэт — не пророк в своем Отечестве, но в чужом, видимо, пророк, поскольку первый жребий выпал именно Роме. Вместо лирического отступления, он сделал лирическое вступление. Ему понравилось в условиях конкурса, что можно не придерживаться заданной темы, но стихи его по мотивам фильма "Криминальное чтиво" теме все же соответствовали, пробирая до костей детективными ужастиками. Сценарий сна восьмилетнего, по его замыслу, преступника Тарантино сразу же привел зал в боевую готовность и настроил на оборону против поэтических посягательств на нарушение спокойной жизни в масштабах вечера.

От "постанутого модернизма", по определению самого поэта, вальяжный и обаятельный Доктор Баян позволил расслабиться публике, особенно женской ее части, сделав ставку на любовную лирику. И не ошибся в выборе темы, так как то ли женская часть зрителей превалировала над мужской, то ли мужчин самих потянуло на любовь в этот вечер, но Баян попал в самую точку повышенного и разгоряченного красным вином зрительского либидо. Разжалобив всех своими "Белорусскими страданиями", он вошел в финал слэма. Женщины весьма оживились, когда им пообещали, что "хороший мужчина когда-то придет, взаправду хороший, а не идиот" и что "находит лишь тот, кто любит вперед".

Поэт Банд сразу заявил, что тоже любит лирику. Его экспрессивное выступление больше напоминало "лирику" Маяковского в есенинском ключе.

Алан Мейер вышел на сцену с ноутбуком, так как не успел распечатать свои вирши и очень непосредственно, как не замечающий никого вокруг младенец, долго приспосабливался к микрофону. Дельфинов, как опытный родитель и наставник, направлял его, озабоченно указывая, в какую сторону Алану нужно повернуть голову к микрофону, чтоб стихи прозвучали наиболее выразительно. Наконец приготовления закончились, и Аллан преподнес публике совсем не детские стихи с глубокой философской подкладкой, но по-алановски юмористичные.

Второй раунд слэма открыла Мария Ганевская. Ее стихи, как она сама заметила, были немного по теме и немного не в тему. Она размышляла над вопросом, "солидарны ли мы с африканцами", а также с новозеландцами, решив, что, все-таки, солидарны, особенно "... ночью, при звездах солидарны все на земле, к утру, а, может, и позже, на сна улетая крыле. Разные ночи и разные часовые у нас пояса, а мелодии вместе прекрасные, хоть не похожие голоса".

Андрей Дитцель, живущий в Гамбурге, у воды, остался верен "рыбьей теме". Ничего не поделаешь. Некоторые поэты любят птичьи полеты, а талантливого метафориста Андрея тянет на "рыбью любовь", "рыбий рай, где полно плавников", хотя "чувство полета" у него тоже есть, правда, опять-таки, любимое, рыбье. Его Мадонна предстала перед слушателями, разумеется, как и положено, "с рыбьим ликом святых". "А пока твои жабры гонят сквозь себя последний свой кислород, я наблюдаю твою агонию сквозь призму зеленых вод", — печально заключил Андрей.

Криминальная история с начальником районного УВД и майором Томилиным отвечала заданной теме, только Томилин, вместо того, чтоб ловить преступников, сам перестрелял половину супермаркета, а остальную половину загнал в подсобку. "В небе звезда, над планетой почти весна", — так оптимистично закончился детектив Дитцеля.

Ильдар Харисов ознакомил публику со своими стихами из цикла "Арабский алфавит", визуализируя строфы графикой четко изображенных на белых листах арабских иероглифов.

Своим соавтором он представил присутствующего в зале Томаса Штайнбаха — востоковеда, музыканта и замечательного каллиграфа, который поработал над частью алфавита, используемого Ильдаром в своих стихах.

Доктор Бро, после филологических поисков в Старом Завете, пришел к стихотворному выводу, что все, как мы и думали, началось с трех букв — разумеется, с трех "эс". Когда его "осенило", он "откровенно закричал: "Эс, эс, эс, как Якубович на "Поле чудес". И теперь нам ясно, "почему старейшие культуры преклонялись полумесяцу". Ведь "эс — это скульптура рта..., эс — это улыбка, эс — это судьба, это сила, это страсть, это счастье, эс сегодня связывает будущее с настоящим". Но "эс" — это еще и "смерть, старость, сила, слабость, социализм, солидарность, свобода слова..., секс вместо любви, причем очень скользкий, стихи вместо прозы". Многие бы на слэме присвоили Доктору Бро дополнительную докторскую степень за такое подробное лексическое исследование, но он вполне удовлетворился благодарными аплодисментами.

Женя Маркова продолжила тему буквы "эс".

"Как видите, я снова пришла за золотыми патиссонами, — объявила она со сцены, — а на крайняк — за серебряными огурцами. И, как это ни странно, мое выступление пересекается с выступлением только что услышанного Доктора Бро. Стихотворение называется очень неожиданно: "Солидарность, свобода, смерть".

Женя, вошедшая в тройку финалистов, не впервые выступая на слэме, снова овладела безусловным вниманием публики. Ее стиль современен, стихи приближены лексически к городскому сленгу, а потому завораживают актуальностью и способом выражать поэтическую мысль. Среди прочих "эс" речь шла и о смерти:

"Она приходит, как жизнь с небес,
Вроде бы только родился и – бах:
Депрессия, боли, слабость в ногах,
Мучительный список не сделанных дел,
Ведь 35 лет ты бухал и балдел,
А мог бы и первым придумать фэйсбук,
Падать со сцены в ветвистый лес рук,
И сделать еще тучу суперских штук,
Если б, конечно, творил, а не пил,
Это ежу понятно.
Но тебе не понятно.
Ведь ты не еж.
И снова суббота, и снова пьешь...
...А голова — ни в одном глазу.
Лишь вертится басня про стрекозу.
В уме, а че вдруг — не понятно..."

Следующий участник слэма Михаил Ветров ждал, что его вызовут и объявят с большой помпой, как будто он реинкарнированный Маяковский. И тогда бы он надел шляпу, черные очки и, взлохматив патлы, предстал бы перед залом в таком антураже, что стихи бы уже никому не потребовались, и Мише сразу бы отдали 1-е место с потрясающими золотыми патиссонами. Но чудо, которому по замыслу Миши должен был поспособствовать ничего не подозревающий о новом поэтическом пророке Дельфинов, провалилось в самом начале, что, впрочем, не слишком огорчило оптимистичного Ветрова, и он угостил зрителей "клевыми стихами" "из разряда лепета" (цитата из Ветрова), посвященными жене:

"Ты правильно сказала, так и есть:
В небесном море звездочек не счесть.
Но это там, куда мне не дойти путем ума,
Чтоб мне сказать "прости"".

Не слишком, правда, впечатлило, особенно женщин, его чисто мужское заявление, где чувихам и телкам предлагалось рожать "таких же героев, как Тёркин, чтоб было, кому воевать". Сам отправляться на войну Миша, похоже, не собирается, предоставляя эту честь новорожденным.

Право определить первого участника третьего раунда было предоставлено почетному гостю Зурабу Ртвелиашвили. Им оказался Виктор Iванiв из Новосибирска, также вошедший в тройку финалистов. Он зачитал довольно длинное стихотворение под названием "Песенка для Андрея", которое было встречено публикой на "ура". Надо отдать должное своеобразному артистическому исполнению автора, гипнотизирующему зал речитативом без пауз.

Василий Циттель рассказал о червях в голове, которые не дают покоя не только ему, наверно, а живут и уживаются с каждым вторым из нас. Он вынужден гулять с этими червями-мыслями по осеннему Гамбургу под осенним солнцем, а солнце "как первая сигарета с утра. Затянешься и ждешь, что вот сегодня случится что-то особенное. Может быть, чудо. Но нет, начинаешь снова кашлять. Появляется слабость, снова хочешь спать..."

И все-таки лирического героя спасает любовь:

"Бешенство передается половым путем. Через поцелуи, через прикосновение локтем". И черви на время выползают, будем надеяться, из головы.

Гена Уральский приехал на слэм после трудового дня, а потому сразу же, без перехода приступил к чтению стихов о своей работе. Его перформанс требовал определенного сценического образа и, подпоясавшись белым ресторанным фартуком, Гена, с присущим ему юмором, по-немецки и по-русски попытался ответить на вопрос любопытствующих, где он в последнее время пропадает. Оказалось, что поэт в поте лица трудится в точке общепита в Кройцберге, где "von morgens bis abends bestellt man Gericht", а "отдыхающий народ дает на чай свои копейки". "История одного несчастного вечера" хоть и была несчастна тем, что любовь не удалась, но насмешила и расслабила зрителей. Непосредственный, беззлобный и мастерски построенный юмор мало кому удается в поэзии. Гене в этой области нет равных. Он отдал должное и Берлину, в котором живет. Пронзительно грустные стихи юмориста Гены раскрыли еще одну грань его лирического таланта:

"Дома города как глыбы льдин.
Промерз от холода Берлин, Берлин.
Из серого мрамора небо, блин.
Содом и Гомора — Берлин, Берлин.
Куда б ни шел, всегда один.
Со мной идет Берлин, Берлин.
День сгинет прочь, а вслед за ним
Приходит ночь в Берлин, Берлин.
Исполнена каких глубин
Твоя печаль, Берлин, Берлин.
На стенах тени понурых спин
Ты повторенье, Берлин, Берлин.
Юг завязал
Птиц клин.
"Прощай, — я сказал, — Берлин, Берлин".
Со мною остался утренний сплин.
Ты мне показался, Берлин, Берлин".

Специальный гость поэтри-слэма Зураб Ртвелиашвили оглоушил всех своим грузинским политическим театральным шоу под названием "Как выглядят диктатуры 21-го века" и призвал со сцены всех солдат поэзии к борьбе против диктатуры. Для публики были подготовлены распечатки с переводами его стихов на русский язык, сделанными различными российскими поэтами. Дельфинов отметил, что для него это особый день, поскольку он уже пытался организовать в Панда-театре подобную встречу, но, по разным причинам, трудно было это устроить. К своей мечте организатор шел полгода и, наконец, на глазах публики мечта осуществилась.

Первое место зрительским голосованием было присвоено поэту из Новосибирска Виктору Iванiву. "Тексты Iванiва словно бы воспроизводят разнонаправленные движения множества вложенных друг в друга образов, одновременно рождающихся в насыщенной точке пространства, на которую направлен пристальный взгляд автора", — серьезно писала о поэте Людмила Вязмитинова в статье "Приподними меня над панорамою" в "Новом литературном обозрении". Дельфинова же больше всего восхитили и умилили строки Виктора: "Бесконечное начало, словно тот воздушный шар, / У небесного причала обижает малыша".

Финалистам слэма вручали серьезные и забавные призы. Приз победителя — "невыносимый" каменный дельфин потому и "невыносимый", что является постоянным призом первого места и никогда не выносится из театра. Кроме того, победители, как всегда, были щедро вознаграждены золотыми патиссонами и огурцами, а также томатами без уксуса и консервантов. Многим участникам достались картины художницы Ани Деевой. Одним из призов был диск Доктора Баяна, одного из победителей слэма. Странная произошла бы коллизия, если бы ему, как приз, достался его собственный диск. Рижские поэты из группы "Орбита" подарили поэтри-слэму книги, врученные участникам.

При распределении наград один из финалистов, Николай Фомин, искренно сказал, что лучшей для него была на этом вечере Женя Маркова.

В течение всего слэма своими мастерскими стихо-шоу неустанно развлекали публику поэт, модератор и артист А. Дельфинов и его "наставник и духовный учитель" Петр Горьев.

Дельфинов поблагодарил всех, кто принял участие в организации этого интересного вечера — друзей, волонтеров, добровольцев: Петра Горьева, Вадима Левина, Генриха Томаса, Григория Авербуха, Линоса Бурнейко, Вадима Гессе и многих других.

Наталия ЛИХТЕНФЕЛЬД



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.