Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 35 (65), 2010 г.



Владимир Кочетков
"Урок географии"

"Вест-Консалтинг", 2010


Книга рассказов Владимира Кочеткова "Урок географии" (М.: "Вест-Консалтинг", 2010) находится на стыке детской и мужской литератур. Кочетков — педагог (школьный учитель географии), а кроме того, организатор и участник образовательных походов, "пропагандист физической культуры", как называет его в своем предисло-вии губернатор родной для автора Ульяновской области.

В рассказы, ставшие первым литературным опытом непрофессионального писателя, автор перенес свою жизненную практику — воспитание личным примером, что всегда было неотъемлемой частью мальчишеского и юношеского дискурса. Почти вся книга написана от первого лица, но и за редко встречающимся третьим угадывается "я" повествователя. В расположении рассказов отражена реальная хронология: читая книгу подряд, мы наблюдаем, как взрослеет главный герой, сначала мальчик, затем юноша-подросток, студент и, наконец, молодой учитель. Таким образом, складывается некий "роман воспитания", что принципиально важно, поскольку Кочеткова прежде всего интересует становление мужской личности. Вот как во вступлении он формулирует (сохранена авторская пунктуация): "Это книга о мальчишеской дружбе, о первой любви и тяге к путешествиям и приключениям, о праве выбора. Иногда детский выбор предопределяет всю дальнейшую судьбу человека, а, может быть, определяет его дальнейшие поступки, делит их на собственные "хорошо" и "плохо"".

Несмотря на то, что большая часть книги, повествующая о детских годах главного героя, знакомит нас с четко очерченным и жестко заданным миром — мир провинциального и сельского подростка позднесоветской поры, мы не найдем в рассказах Кочеткова социальной и вообще "взрослой" проблематики. Внешняя среда выступает испытательным полигоном, где проходит инициация, закалка характера, полем, где совершается судьбоносный выбор. Традиционность формы и содержания здесь наполнены более чем обобщенным смыслом: автор — сознательно, нет ли — продолжает конкретную литературную традицию. Рассказы сочетают элементы авантюрности, присущие "литературе для мальчиков" (в дореволюционной России представленной весьма обширно, правда, писателями скорее зарубежными, вроде чрезвычайно популярного Карла Мая; позднее, под нажимом новой идеологии, склонной размывать гендер где только возможно, направление было упразднено, хотя Гайдар во многом ему наследует), с дидактичностью и элегичностью, которыми так или иначе отмечены обращения советских прозаиков к теме детства и широко понимаемых "уроков" (вспомним рассказ Распутина, уже названием указывающий на моральный посыл — как указывает на него и сборник Кочеткова).

Вступая на столь исхоженную территорию, автор не может "уберечься" от непроизвольно стягивающихся к нему интертекстов. Два брата, старший и младший, а также присутствующий хоть и в другом рассказе, но рядом мотив самовольного путешествия по воде отсылает к "Как ни в чем не бывало" Алексея Толстого, с той существенной разницей, что у Кочеткова нет ни иронии, ни даже юмора — все всерьез. Фабула как правило такова: мальчишки, среди которых и главный герой, затевают предприятие, кончающееся неудачей или, лучше сказать, ничем. "Как ни в чем не бывало" возвращаются они из нередко опасной вылазки, причем автор далеко не всегда сообщает о перемене, происшедшей в сознании главного героя благодаря отрицательному опыту.

Первые рассказы сборника затянуты и описательны, т.е. фабульное событие — мальчики без спроса взяли лодку, но не справились с "навигацией" на реке и еле добрались домой — не движет повествование, а обволакивает его, растекается по поверхности, топит действие в действиях, зачастую не сюжетообразующих, но тщательно переданных. Излишняя обстоятельность, впрочем, может послужить к расширению читательского кругозора. Те из читателей, кто в детстве был девочкой, узнает о том, как править лодкой на мелком месте (и чем лодка "рыбачка" отличается от плоскодонки), взрывать боевые патроны, увеличить рост с помощью физкультурных упражнений, наконец, просто о рыбалке…

"Поклевка у карася удивительная. Поплавок вздрогнет, будто с перепугу, и резко в сторону поведет. А то дернется, а затем ляжет и замрет, не шелохнувшись. Надо тянуть! А голубчик карась, оказывается, уже на крючке сидит, молчит, время выжидает и на чудо надеется".

В некоторых рассказах, по прочтении вызывающих чувство растерянности, настолько неясным остается причина, побудившая автора описать именно этот эпизод из своего отрочества, задним числом раскрывается тонкая психологическая коллизия. Так первый в сборнике рассказ, "Вышка", как будто бы оставляет намеченный конфликт без развития и разрешения, а читателя — без какого-либо "послевкусия". Группа ребят, "ватага", как определяет ее автор, по предложению главного героя, от лица которого ведется рассказ, идет в лес. На пути им попадается заброшенная полусгнившая вышка. Один из мальчиков, с которым главный герой соперничает за лидерство в компании, подбивает остальных залезть на вышку и тем доказать, что они не трусы. Главный герой лезет вместе со всеми, хотя понимает, насколько велик риск, а главное глупость затеи, и боится — автор нагнетает точно подмеченные проявления страха: "Я тогда первый раз в жизни почувствовал, каким холодным может быть пот. Когда в жару начинает бить озноб, а тело теряет силу, становится мягким бескостным".

Покорение вышки не доставляет испуганным ребятам ни малейшего удовольствия. Они спускаются на землю и продолжают поход. Заключительная фраза: "Я шел впереди". Здесь вроде нет стандартного итога, просящегося к подобной истории и присутствующей у Кочеткова в ряде других рассказов: главный герой преодолевает себя, вырабатывает качества настоящего мужчины, защитника слабых, или, по крайней мере, раскаивается в проявленном малодушии ("Воробей"). Однако он все же выходит из поединка (а приятель-соперник именно провоцирует его на изъявление бессмысленной храбрости) победителем, но иначе. Мальчик, воплощающий альтер эго автора, освобождается от детских амбиций, осознает преимущество идти впереди, никого за собой не ведя, то есть, в конечном счете, опять же приподнимается как личность.

И все же известная сюжетная недоразвитость окупает себя отнюдь не везде. Встречается и откровенно банальная тема: мальчики решают приготовить некое блюдо и терпят в этой женской роли закономерный крах (взять хотя бы "Мишкину кашу" Носова). А нарастающая же по ходу "уверенность руки" наводит на мысль о том, что рассказы поставлены в том порядке, в каком были написаны. Также от рассказа к рассказу постепенно исчезают явные стилистические огрехи ("господствовала тишина"; персонажи "сводят брови к переносице" вместо того, чтобы просто нахмуриться или насупиться, и т.п.). Хотя стремление экспрессивно передать зрелище внезапно налетевшей бури и оказалось автору не по силам ("солнечный диск", "кроваво-красные молнии", "чернота, злорадно усмехаясь беснующимся, хохочущим ветром…"), тем не менее, в целом рассказы отличает добротный, ясный язык, ориентированный на советскую прозу с ее крепко сработанными картинами родной природы.

"Светало. На неподвижной воде лежал белый пух. Сейчас, с восходом солнца, было видно, как он облепил поплавок и плавно покачивался вместе с ним. Далеко, у полузатопленной коряги, плеснула рыба и вновь наступила тишина. Луч солнечного света полоснул по вершинам огромных пушистых ив, и сразу чуть-чуть потянуло ветерком. Забились листочки на молоденьких осинках, возвещая о том, что пришел новый день".

…Особенность преподавательской методики Кочеткова составляют походы, в которые он водит своих подопечных, однако любопытно, что маршруты пролегают не только по России, но и по США. Рассказ "Браслет из белой полыни" и цикл "Затянувшийся октябрь", посвященные американским путешествиям, которые автор совершил с учениками и в одиночку, построены вокруг индейского топоса, выступающего для мальчишеского мира одной из хрестоматийных основ наряду с "войной", "сыщиками" и "пиратами". Подчеркиваемая достоверность описываемого "случая из жизни", смыкается с вымыслом, миром архетипов.

Думается, это составляет ценность рассказов Кочеткова, полно и не безыскусно воссоздающих кусочек утерянной детско-мужской вселенной, с ее правдой и ложью, законами чести и навыками выживания, с ее каждодневным геройством, недоверием к цивилизованной рутине и поиском подлинной, дикой воли — в поволжских лесах или на землях Крейзи Хорса и Литтл Вульфа.

Марианна ИОНОВА



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.