Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 10 (162), 2018 г.



Софья Оранская.
"Эпоха техно.
Стихи, проза, публицистика"



М.: "Вест-Консалтинг", 2018

Софья Оранская — поэт, прозаик, публицист, чье творчество питают две страны — Россия и Франция. Ощущая себя на границе миров, автор не позволяет себе жить прошлым, но глядит в настоящее, давая ему явно выраженную авторскую оценку. Масштабное эссе "Франция, семь лет размышлений", опубликованное в настоящем издании в сокращенном виде, отражает остроту и беспристрастность ее аналитического ума, оптимальное сочетание экспрессии и стандартной речи. А стихи? То светлые печали, уход в иное измерение, где реально осуществить себя с богиней весны — вечной носительницей жизни…
В стихах Софьи Оранской лежит четкая геометричность и конструктивность форм. Ее текст — собран, напорист, поджар — оттого ошпаривает своей прямотой:

Вам недопелось –
Я допою.
Вам недопилось –
За вас я допью.
Вам недождалось –
Сроки добью.
Вам недолгалось …
Я не солгу.

Сердце — универсальное понятие поэзии, основа любовной лирики. Недаром рифмованное стихотворение, выносящее в заглавие один из самых традиционных для русской и европейской речи символ, обещает быть предельно эмоциональным. И действительно, энергию и жизненную силу лирической героине дает сердце, несмотря ни на что верящее в любовь:

Без перемен и горячо.
Без воровства и с палачом.
Бессмертней, выше, слаще, краше
Предательской и адской чаши.

Традиции русской классической поэзии проявляются и в стихотворении "Желания". Тут и архаизм, уводящий нас в старорусскую книжность, и отзвук лермонтовского "Выхожу один я на дорогу" с его сложным и драматичным восприятием (как своей судьбы, так и миропорядка — в общем), и простая человеческая открытость. Ничего не утаивая, героиня Оранской сообщает о своих сокровенных желаниях:

Я бы хотела в неволю…
Но в такую, где б дали мне петь.
Я бы хотела стать солью…
И из волн океана мир зреть.

Мысли об отсоединении даже не появляются, героиня — в слиянии, в состоянии безусловной причастности к миру. Единственная движущая сила — желание раствориться в видимом (не зря она стремится в неволю), жажда продлиться, выразив себя без остатка. Поэзии Софьи Оранской свойственно своеобразное отношение к этому миру и к жизни: она подчеркивает, что ее творчество "не для средних умов" и не желает быть винтиком в механизме общества потребления. Оранской глубоко противна пропаганда потребления — основа основ "эпохи техно". Эта женщина верна высокой мечте, сути поэтического видения мира:

Она проломит тупика
Злаченные заборы,
Что мнут цветы земные!
И все равно войдет в Века –
Не в эти, так в другие!

Если в лирике Оранская открывает нам беспокойное сердце, то в публицистике проявляется ее второе "я" — логичное, здравомыслящее, зрящее в корень. Оценочность — универсальная черта публицистического стиля. Она не ограничивается пределами лексической системы данного стиля, а пронизывает все ярусы публицистических текстов.
Публицистика Софьи Оранской по силе воздействия на читателя не уступает ее поэтическому дарованию. Автор выступает и как дотошный историк, и как придирчивый читатель, когда, например, говорит о страсти в статье "Страсть и как она отражена в Литературе (проза): Франция — Россия (XVII — XX вв.)". Cтрасть — сильное, доминирующее над другими чувство, рассматривается не как в христианском понимании — как нравственный порок, патологическая одержимость, но как начало познания великого смысла человеческой жизни. И это правда: прежде, чем открыть для себя любовь Божественную, мы сталкиваемся с человеческой! Автор, анализируя четырехвековую историю французской и русской литературы, неустанно задает вопрос: в чем смысл страсти и почему с ней связаны страдания? Почему никого из страдальцев она не делает счастливыми, но лишь ведет к трагическому концу — одиночеству, забвению, смерти? Подводя итог, автор делает неочевидный, но глубоко убедительный вывод: "…в лучшие моменты Страсти — первичные моменты Восхищения и короткие, но становящиеся "вечными" моменты "взаимного упоения" Человек приходит в состояние некоего почти мистического Экстаза — когда приоткрывается какая-то Завеса, которая отделяет Мир рациональный от Мира иррационального, высшего — и в эти моменты — через эту Страсть и через и в образе Любимого (ой) — открывается Мир в его Целостности, первозданности, какой-то совершенно иной Мир, — наполненный Божественным Смыслом!" Но это — иллюзия, за которую ждет расплата — падение на грешную землю. И все же статья заканчивается на высокой ноте: "…Страсть принадлежит Миру иррациональному, скрытому, — который, без сомнения, сильнее. Но это лишь значит, что этот Гимн — тому в Мире этом — НИКОГДА НЕ УГАСНЕТ. Как не может угаснуть Пламя, Свеча Божественного (несмотря на все происки "падшего") — в нас!"
Отдельно стоит поговорить о культурологическом эссе "Франция, семь лет размышлений". Картина, предстающая перед читателем, не может оставить его безразличным, и, конечно, определенным образом настраивает аудиторию. И в то же время требует от читателя затратить энную долю умственной энергии в поисках выхода из сложившейся ситуации. Например, животрепещущая для "толерантной" Европы тема натурализации эмигрантов. Оранская пишет: "Граждане Франции не имеют Права доступа к точной, конкретной информации о том, сколько же их, иного происхождения или религии, проживает на территории Франции, поскольку, как это философски объясняется, — мы все равны перед законом…" Выходит, по документам — чуть ли не все французы, а по — крови…? Вопрос это далеко не праздный (кстати, и для России актуальный), поскольку избыточное количество иностранцев размывает национальную идентичность. И тут нельзя не отметить активность, концептуальность и компетентность авторской позиции. Софья Оранская говорит об опасности мультикультурализма, однако никого не осуждает и не призывает "порвать виновных в лоскуты". Никто не виноват. Так сложилось. Вот вам объективная информация, а вы, дорогие читатели, сами думайте, что с ней делать.
Автор не умалчивает и о других минусах жизни в цифровом обществе, недаром книга озаглавлена "Эпоха техно". Массовая роботизация производства, разнообразные технические новинки — от ноутбуков и смартфонов до мультиварок и фитнес-браслетов — все это изменило не только жизнь наших современников, но и их привычки. К сожалению, от технического прогресса сейчас больше вреда, чем пользы.
Для удержания внимания читателя автор употребляет риторические вопросы: "А что получилось? Ручной труд уменьшился, а машинный — увеличился! Потому что человеку всегда мало, ему надо больше и больше. Лучше и лучше. Жажда материального обогащения, оказывается, сильнее в человеке, чем жажда самоусовершенствования, помощи близким, любовь и простые человеческие чувства. Все приносится в жертву новому вампиру эпохи — машине, высоким технологиям. И конца и края этому нет".
Софья Оранская пишет волнующе и убедительно, ставит неудобные вопросы, приводит факты, на которые большинство обывателей предпочитают закрывать глаза. Опасно увидеть лишнее, но еще разрушительнее — делать вид, что все в порядке. Именно поэтому автор в завершение своего огромного труда не дает никаких прогнозов на будущее Франции, а дает открытую концовку: "…я о своих предчувствиях лучше умолчу (и тем самым дается надежда на возможный — лучший — исход событий)". Как ни пессимистично настоящее, человек на то и человек, что не существует без надежды на будущее.

Надежда ДРОЗД



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.