Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 33 (63), 2010 г.



Игорь Харичев

"Кремлевские призраки"

роман в рассказах

М.: Вест-Консалтинг, 2010 г., 256 с.

Книга, о которой пойдет речь, впервые была издана в 2000 году, с предисловием Риммы Казаковой. Тираж — 1500 экземпляров. И вот новое издание, дополненное, тиражом в 1000 экземпляров. Все читатели романа могут уместиться в одной многоэтажке. А в масштабах страны — 1000 книжек на 100 миллионов читателей… Что это — капля в море?.. Поэтому я надеюсь, не за горами дополнительный тираж. Ведь книга того стоит.

Она написана в довольно экзотическом жанре — роман в рассказах. Если иной прозорливый читатель решит, что персонажи романа будут кочевать из рассказа в рассказ, то он ошибется лишь наполовину. Герои сменяют друг друга: разные фамилии, пиджаки, кабинеты… и сходятся вместе уже ближе к финальным страницам романа. Главное, что объединяет эти сногсшибательные (я не шучу!) истории — общая тема: власть… И конечно, место действия — Кремль, его темные коридоры, таинственные закоулки… О, тут есть о чем поведать!.. Приведу один любопытнейший факт: когда Ленин находился в Горках и с трудом передвигался после очередного приступа тяжелой болезни, по свидетельствам очевидцев, его призрак видели в Кремле, он ходил бойко и быстро, "поднимался в свою квартиру", "заходил в свой кабинет", "вновь направлялся в Совнарком, проходил в зал заседаний" и "даже совершал прогулку во дворе Кремля", где, кстати, его "приветствовал отряд курсантов школы ВЦИК, занимающихся на площади". Недоверчивый читатель, конечно, возразит, что это мог быть переодетый двойник Ленина, какие имелись и у Сталина, и у пр. Но многие, в том числе и "Комсомолка" до сих пор трубят о том, что по Кремлю бродит призрак Ленина: "…однажды, засидевшись за бумагами до полуночи, главный кремлевский администратор вдруг явственно услышал, что наверху (в музее-квартире Ленина) поскрипывают половицы — кто-то беспокойно ходит по комнате мелкими шажками: вперед-назад, вперед-назад... Филатов не придал этому значения… но на всякий случай перестал задерживаться в кабинете до полуночи".

Конечно, можно все подвергать сомнению… объяснять необъяснимое, но… Не интересней ли, хотя бы на время, поверить?.. К чему и призывает автор. Он открывает нам Кремль не только как символ российской власти, государство в государстве, но и как обитель призраков, средоточие мистического ужаса и векового страха... Там возможно все что угодно: и ночная "тусовка" вождей пролетариата, от Ленина до Черненко в обществе Инессы Арманд и Надежды Алиллуевой, и демоническая встреча с древним старожилом, свидетелем времен Петра I и Иоанна Грозного, и даже рисковый вояж влюбленной парочки искателей острых ощущений…

Призраки властителей тщетно пытаются исправить ошибки, доделать несделанное, спорят о жизни… о жизни в России. Тут уместно вспомнить небезызвестного французского маркиза и недурного писателя Астольфа Де Кюстина. Как известно, в 1839 году, совершив путешествие по северной державе, сей ученый муж заключил свои наблюдения тем, что основной чертой русского народа назвал раболепие. Автор "Кремлевских призраков" видит главной чертой страх. Что весьма близко… Немногое изменилось в государстве российском за полтора века… Все здесь с давних времен держится на вере народа в "Хозяина". Ведь основное (и это понимают ушлые политтехнологи), чтобы народ видел и верил: все в надежных руках… И даже, если эта вера слепа и ни на чем более не основана — тем лучше.

Автор — теософ, он предлагает свой взгляд на многие тайны, выводит сложную закономерность воцарения одиозной фигуры Сталина, он даже пишет новое Евангелие — откровение большевиков, притчу о советском времени, расставляя всех по своим местам и раскладывая историю по полочкам. Кстати говоря, автор некоторое время работал в Кремле. Ему ли не знать тонкостей… Затрагивая весьма и весьма серьезные темы, опускаясь до глубин неведомых и поднимаясь до высот горних (в романе немало цитат из Святого писания), он, в то же время, не враг хорошей шутке и анекдоту ("Двое и полковник Гавриков"). Приятно, не скрою, читать книгу и понимать, что писатель не только талантлив литературно, но еще и умен.

Теперь несколько слов о том, как это сделано… Возьмем, например, рассказ "И был вечер, и была ночь". Он помещен в сердцевину романа. И, пожалуй, не случайно… Представьте слоеный пирог. Первый план — сюжетный: история мужской дружбы со школьной скамьи, встречи, пьянки, споры до драки... Второй план — временной: развернут фоном через образ отца одного из героев, высокопоставленного офицера КГБ, его рассказы, беседы, воспоминания. И третий план — философский: осмысление минувших дел в свете вечных истин, вне времени. Это только три наиболее заметных плана, а если приглядеться внимательней…

Иногда течение романа нисходит к публицистике, к полемике о справедливости или несправедливости действий постсоветской демократической власти и приближается в литературном качестве к лучшему Проханову, только с иными взглядами, иной, так сказать, "идеологической платформой". Автор способен умело внедрить читателю мысль о неминуемых зверствах коммунистов, случись им вновь прийти к власти. И подкрепляет свои опасения недалекой историей... Он даже оправдывает расстрел Белого дома угрозой гражданской войны и тем, что малая кровь спасает от большой. (Напомним, что во время написания романа Ельцин еще был у власти...) Кто-то может возразить, что Сталины, Пугачевы и Разины "приходят" независимо от наличия в стране коммунистов, они возникают стихийно, когда количество обездоленных сограждан превышает допустимую планку, а ложь переполняет чашу терпения... Но оставим это на совести кремлевских обитателей. Они завалены кипами неотложных документов, осаждены толпами просителей, околокремлевских мошенников и высокопоставленных воров... Есть ли у них время на пустяки? Писатель сам имеет богатый опыт работы в администрации президента и знает эту публику не понаслышке... Их, судя по роману, больше всего заботит собственное благополучие, гнев и милость начальства, возможная смена власти... Они в крепости (ведь Кремль это крепость) и держат оборону… Обычные люди, волею судеб отгороженные от остальных нерушимой цитаделью…

Страх преследует хозяев Кремля. Кем бы они ни были. В стране, где восхваляют тиранов и убивают освободителей, бесполезно искать здравый смысл.

Мало кто сравнится в литературном описании покушения с Борисом Савинковым, очевидцем и организатором убийств царского министра Плеве и великого князя Сергея: "Когда я подбежал, дым уже рассеялся. Пахло гарью. Прямо передо мной, шагах в четырех от тротуара, на запыленной мостовой я увидел…" Знал ли что-нибудь Савинков, он же Ропшин, о таком стилистическом приеме, как "точка виденья", которым великолепно владел Иван Бунин (рассказ "Убийца"). "Дом с мезонином в Замоскворечье. Деревянный. Чистые стекла, окрашен хорошей синеватой краской. Перед ним толпа и большой автомобиль, казенный. В растворенные двери подъезда виден на лестнице вверх коврик, серый, с красной дорожкой. И вся толпа смотрит туда с восхищением..". А вот что предлагает нам автор в описании удачного покушения на Александра II: "Прогремел второй взрыв, еще более сильный. Александр и Гриневич были смертельно ранены (сообщена информация, картинки нет). Они сидели на снегу, опираясь на руки (уже что-то, но не вполне внятно). Снег был испачкан красным — их кровью (после тире ненужное уточнение, в целом неудачное предложение). Светило солнце. День был ясный, уже весенний. Природа словно не понимала, что происходит. Люди поначалу растерялись... и т.д." (Понятно желание автора "сыграть на контрасте", но это несвоевременное описание безразличной к гибели царя природы начисто "убивает" ту чахлую картинку, которая намечалась ранее.) Я лишь хочу показать, что когда автор начинает описывать то, чего не видел и не прочувствовал, или то, что почерпнуто им из других источников — не самая сильная сторона его произведения, но есть, поверьте мне, замечательные фрагменты, такие как, например, этот: "Мне кажется, я должен был появиться в Кремле, ходить по коридору с высокими сводами и скрипучим полом, сидеть в кабинете с деревянными панелями и старой массивной мебелью. Зачем? Не знаю. Быть может, для того, чтобы был кто-то, кто смотрит на все спокойными глазами, воспринимает всех сердцем, открытым добру, а не страху".

"Жизнь дается нам для того, чтобы мы научились любить", — полагает писатель и добавляет: "Быть может, это и глупо, но я верю, что любовь когда-нибудь спасет мир"! При этом, ни о какой любви в самом романе речи не идет, напротив, мы слышим истории предательства, лжи, мошенничества, страха, похоти, но не любви… Повторяю, автор — человек отнюдь не наивный, он умный и глубокий аналитик, который ставит неутешительный диагноз человечеству и выписывает рецепт спасения: оно в том, чего не может быть в обществе, основанном на лицемерии и страхе…

Так почему нами до сих пор правит страх? Сможем ли мы преодолеть его? Нужен ли он нам? Способны ли мы жить без страха? Об этом размышляет Игорь Харичев и приглашает нас разделить эти непростые думы…

Олег СОЛДАТОВ
(В полном объеме рецензия будет опубликована в журнале "Дети Ра", № 12, 2010)



 
 




Покупая сегодня полиуретановый грунт дает возможность создавать самые разные поверхности.
      ©Вест Консалтинг 2008 г.