Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 08 (160), 2018 г.



Эдвард Хирш.
"Ночной огонь"



М: "Издательство Евгения Степанова", 2018

Это первое наше знакомство с незаурядным американским поэтом, родившимся в 1950 году, другом Иосифа Бродского и Чеслава Милоша. С человеком, называющим русский язык "языком поэзии" (правда, под впечатлением переводов на английский) и написавшим книгу "Как прочитать стихотворение и полюбить его". О многом говорит!
Стихи перевела Анна Гальберштадт; можно ли по знакомству с переводом судить о ценности оригинала — особенно если встречаешь такие слова, как "раскачивающийся", "рассыпавшихся", "крошащиеся"? Ведь в английском языке нет таких длинных и сложных слов. Однако основное свое внимание я обратил на предваряющее сборник интервью Полины Барсковой с поэтом, в котором он признается, что всегда искал "другой способ в англоязычной поэзии — как выразить чувство более непосредственно и открыто". Удалось ли ему?
Конечно, манера автора мало отличается от линии иностранного верлиброписания: речь движется неторопливо, несентиментально, с примесью умозрительности, иногда — с нарастанием напряжения (но с непременным сохранением внешней бесстрастности); однако какие картины, какие образы вдруг рисует Хирш — будто бы стирая грань между поэзией и живописью!

День был зеленый и абстрактный,
Как вид на поле из трясущегося вагона,

Как желтый свет, растертый
и размазанный вдали.

Темные деревья сливались друг с другом на ветру,
И земля всегда спешила мимо. <…>

Утро было все еще в кровоподтеках
от нерассеявшихся воспоминаний о тьме. <…>

И даже — стирая грань между поэзией и классическим англо-американским детективом, английской готикой, и ведь все это не выдумки, а способ передать неявные чувства, загадочность вещей, тревожную игру эмоций:

Вот там, ровно в полдень,
У этого странного, неуклюжего дома —
Выражение кого-то, за кем наблюдают. Кого-то,
Кто задержал дыхание под водой,
затаившись в ожидании. <…>

Я думаю, что, перечитав книгу не раз, можно будет без труда отличить Хирша от других зарубежных поэтов. Не нарушая спокойствия тона, не меняя выражения лица, с некоторой меланхоличностью, а если с подступающим волнением — то не учащающим пульса стиха, — автор склонен то ли к самоиронии, то ли к шутливости, говоря о вещах, его беспокоящих, нарушающих равновесие душевного состояния; примеров тому немало, один из них — стихотворение "Мне нужна помощь":

Для всех, кто страдает бессонницей в этом мире,
Я хотел бы построить новый тип машины,
Чтобы вылетать из моего тела ночью.
Я знаю, она получит премии за сохранение мира,
Но я не способен его построить сам, я безумно устал,
Мне нужна помощь изобретателей. <…>

Через всю книгу проходят тема детская, тема еврейства, в нее врываются спортивные мотивы, дыхание джаза шестидесятых, и везде — какое-то неостановимо-динамичное, с "деловой" хваткой развитие темы, которую можно определить как "американский дух". И есть "русские стихи": цикл "Ленинград (1941—1945)". Имел ли право Эдвард Хирш, иностранный автор, так живо писать об ужасах блокады, будто сам пережил ее — даже если учесть, что брат его деда жил в Ленинграде и много чего рассказал поэту, не утаив самых диких подробностей? Набрасывать страшные штрихи — под влиянием впечатлений от услышанного? Вопрос, на который я не нахожу четкого ответа.

Эмиль СОКОЛЬСКИЙ



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.