Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 04 (156), 2018 г.



Анна БОЧКОВА



ДЕНЬ ЗА ДНЕМ



Анна Бочкова — поэт. Родилась во второй половине XX века. Живет в Москве. По образованию специалист по международным отношениям. Поэт, переводчик, член Союза писателей XXI века и Российского союза писателей. По основной профессии бизнес-консультант. Печаталась в журналах "Смена", "Русский пионер", газете "Поэтоград", сборниках РСП и проекта "Библиотека современной поэзии".



ОДИССЕЙ

Повинуясь Афине, пославшей к нему Паламеда,
хитромудрого, как и он сам, Одиссей перестанет
притворяться безумным. Пред сыном быков остановит.
Телемах будет жить, Пенелопа — стареть на Итаке.

Одиссей же отправится к Трое, где та же Олива-
и-Сова, возлюбив, наставлять его станет и в битвах,
и в кознях.
Много лет, день за днем, Одиссей станет жизнь свою
тратить,
он прольет ее кровью, и местью ее он отравит.

Из безумца притворного станет он богом безумным.
Только бог может выжить в аду постоянных сражений
и интриг и придумать коня, что поможет вернуться
на Итаку. Ну да, заодно и взять хитростью Трою.

Лишь безумец, отмстив Паламеду за сына и годы,
станет рваться домой, где скорее всего позабыт он.
Их там много, богов и безумцев, под проклятой Троей.
Да пожалуй, что все, кто приплыл в Илион за Еленой.

Да, безумен, как бог, он решится и выплывет в шторм,
а когда корабли разметает взъяренное море,
он продолжит свой путь мимо Сцилл и Харибд, а потом
лотофагов покинет и глаза лишит Полифема.

Чтоб собрать экипаж из людей, обращенных в свиней,
он изменит Сове-и-Оливе с какой-то Цирцеей,
и покинет ее, и покинет Калипсо затем,
но, поскольку он бог, Пенелопе отанется верен.

Лишь безумец, не видя препятствий, проходит пути,
на которых и мудрый, и смелый расстанутся с жизнью.
Одиссей возвратится домой... Но прижиться, увы,
в этом доме, где столько чужих появилось, не сможет.

Телемах ждал отца, муженька Пенелопа ждала,
он приплыл бы героем и вышутил пришлых из дома.
Но безумец шутить не умеет, а бога рука
непременно потянется к луку и выпустит стрелы.

Отступает кровавый туман от прищуренных глаз.
Это ж сколько добра эти гости за годы проели.
И придется их семьям платить за их смерть. Ну и ну...
Там, под Троей, такое и голову не приходило.

"Телемах... Чтоб ты жил, я когда-то отправился в путь.
Пенелопа. Любимая. Я без тебя был безумен".
Старый пес ждал хозяина, старая нянька — дитя.
Дождались. Бог ушел навсегда. Одиссей возвратился.

 



* * *

Белая ваза в форме амфоры
Внезапно теряет опору в пространстве
И медленно, как в рапиде,
Падает.
Я закрываю глаза и слышу,
Как будто треск сломанной ветром ветки,
А после — жалобный шелест.
Я открываю глаза.
На желтоватом потертом паркете,
Покачиваясь, застывают осколки,
Бывшие только что белой вазой.
Пространство еще не осознало
Потерю.



ЗАМЕТКИ НА ХОДУ

Четыре серых, высокоэтажных дома
Сутулятся под низким зимним небом,
Напоминая мрачных и опасных
Субъектов в сумрачном дворе.
И лишь усугубляют это сходство
Несимметричность их, углы наклона —
Как будто выпили слегка и ищут свары,
Клонясь друг к другу, некрепки ногами.

Они довлеют надо всей округой:
Над старыми домами,
Над дворами,
Над кортом теннисным,
Над тополями.
И днями и ночами.
И людьми...

Кто их придумал?
Что за сумасшедший,
Ущербный ум?
И почему из буйства
Всех красок
Выбрал сумрачно-безликий
Мышиный серый?

Увы, но даже солнце их не красит,
В его лучах угроза их виднее —
Они все подавляют.
Подавляют.
И их все больше.
Серых.
Мрачных.
Чуждых.

 



НЕВСТРЕЧА

Мы так долго не виделись...
Память услужливо
Мне подсовывает другое лицо —
Не твое теперешнее, моложе.
И я признаю тебя, не узнавая.
Ах, как сильно мне не хватало
Тебя. Но прежнего. А сегодня
Я же тебя совсем не знаю.
Кто ты теперь? Какой ты?
Неожиданно много говоришь
Про время, что протекло между нами,
Про людей, которых я не увижу,
Про то, как я хорошо сохранилась.
И сразу понятно, что ты ждал встречи
Совсем не со мной. Той меня уже нет.
Ты скучаешь по ней. Они смотрят на нас,
Счастливые, с фотографий в альбоме.
Хорошо, что утром ты снова уедешь...
Я постараюсь не помнить твой новый облик.
Надеюсь, ты сможешь ответить мне тем же.



ПОЧТИ ТАНКА

Поземка крутится
на месте, как кошка,
вытаптывая
уютную лежку, чтобы
устроиться на ночь.



СНОВИДЕНИЕ

На спине у большой черепахи мы плыли по морю —
Мы сидели под сенью деревьев на самой вершине,
Там был домик и с рыбками пруд, и наш маленький сад.
Черепаха плыла на восток, день и ночь обгоняя,
Звезды быстро мелькали над нами, сменяя друг друга.
А знакомы мы были примерно три тысячи лет,
Из которых две тысячи прожили вместе в том месте.
Наши дети, когда вырастали, летели и плыли
К островам и глубинам другим, навсегда исчезая.
И нам не было грустно, детей от себя отпустив.
Мы за многие множества лет перестали в словах
Или жестах нуждаться, чтоб выразить мысли друг другу.
Черепаха плыла. Мы сидели спиною к спине.
Звезды падали. Ветры летели, а волны шептали...

Отчего-то мне сон этот снится так часто теперь.
Отчего-то так горько с утра от него пробуждаться...

Иллюстрации: А. Экстер



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.