Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 01 (153), 2018 г.



Екатерина Блынская.
"Все забудь"



М.: "Вест-Консалтинг", 2017

Взрослый и мудрый взгляд с фотографии малыша на обложке книги. Все забудь, что было плохого и хорошего, не помни зла, каждый день начинай так, как будто только вчера родился, оставайся ребенком в душе, несмотря на весь свой прошлый опыт. Может быть, именно эту мысль заложил автор в свою книгу, написанную сердцем? Ведь "зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь", как заметил Лис в аллегорической сказке Антуана де Сент-Экзюпери "Маленький принц".
Разговор Екатерины Блынской с детством — это разговор со временем, уходящем от нас: "Ходит жизни маятник железный. / Время истекает навсегда". Или: "В строй молодых да борзых / я уже вряд ли встану, / Легок на контрфорсах / веры дворец стеклянный". Право "не взрослеть" Блынская оставляет не только себе, но и другим, что вызывает удивление. Ведь стихотворцам не чужд эгоизм. Только не Екатерине. Расстаться с детством — это значит "Перестать мечтать о несбыточном, неземном... / Повзрослеть, значит сразу накликать, / приблизить смерть".
Как добрая фея трогает волшебной палочкой тыкву, превращая ее в карету, так и Блынская, прикоснувшись своим пером к самым неприглядным вещам, поэтизирует их: "серебряная чашечка поганки", "ошибок блеск", "светопись заката" или "ледяной благодатный огонь" зимы.
Мелодии непреходящего мира по отношению к человеческой жизни постоянно сопровождают стихи Блынской. Почему всему сущему все равно, если ты вдруг исчезнешь? Почему мир не испарится вместе с тобой и все пойдет своим чередом, если вдруг тебя не станет в том пространстве, где "...все мы, как младенцы на виду / У неба и земли. Живем в суетах"? Этот экзистенциальный вопрос волнует многих.

...И если вдруг не станет нас на свете,
Не охнет туча, поле не заметит,
Никто не обнаружит суеты
И даже не проявит безразличья.
И день за днем опять пойдет обычно,
Не спрашивая даже: был ли ты?

Лирическая героиня Блынской говорит о себе, что живет "вне темы и без тем", но темы на самом деле четко обозначены. Прежде всего, это дотошное исследование собственной души и ее неразрывная связь с миром духа и миром земли. Сочетание земного с небесным составляет тот симбиоз, который выделяет эту книгу. Сергей Арутюнов в предисловии к ней отмечает некую "иную почвенность" Блынской: "Это европейски отточенный и точный полисемантический лексикон, блестящая техника, прицельная, из самого средостения бьющая эмоция".
Отталкиваясь и от "вбирания русским сознанием мирового опыта", и от любви к своей Отчизне, Екатерина Блынская расширяет границы исповедальности до объемного, вселенского понимания жизни, и это ставит ее поэзию на более высокую ступень в современном узкопрофильном поэтическом ряду.
Земное неотделимо в поэзии Блынской от небесного, что указывает на круговорот жизни души.
Одно из самых глубоких, на мой взгляд, метафизических стихотворений — "Снова обратно. И вечно: ни там, ни здесь".
 "Мертвая петля" ("Знаю, что сдвинуться нелегко / С точки, которая мертвой петлей зовется") — символ невозможности души вырваться из круга повторяющихся материальных воплощений, — это перекличка с тибетской "Книгой мертвых". Христианский крестик ("Крестик прицела ходит за мной везде. / Просто из любопытства следит, убийца...") можно расценивать либо как жизненный крест, который есть у каждого и дается по силам, либо как недобрую сущность, старающуюся сбить с пути, увести в сторону от предназначения.
Перекличка с другими поэтами — прямое наследование традиций классиков русской литературы.
Так, например, имеет место сходство мыслей с Ахматовой. "Но я предупреждаю вас, / Что я живу в последний раз..." (А. А. Ахматова.)
Блынская: "Чуть виден путь по шторму, на маяк, / не ровным полем, не тропою торной. / Лишь голос пусть останется, как знак, / что я не снизойду звучать повторно".
Подарки неба с дуальным подтекстом рассматриваются покорно, как неизбежность земного пути. С одной стороны — радость любви, но она же и цепи: "Разве цепи для сердца легки?". Вопрос о тоске — спутнице любви — решается радикально. Вывод прост, но оригинален. Не приглашать ее в свое сердце, запретить этому чувству властвовать над собой.

Пусть других хороводит
                        отчаянным гулом.
Ломит чьи-то виски, делит с кем-то обед.
У меня для тоски нет ни чашки, ни стула.
У меня для тоски собеседника нет!

Потухающий костер обычно вызывает у нас аллюзии к угасающему чувству любви. Блынская не употребляет слова "любовь", не намекает на него в стихотворении "С зарею птицы откричали", она использует только ассоциативный ряд для очень проникновенных стихов о любви. Тонко подмечает она, что даже после того, как чувства сходят на нет, когда-то любящий еще долго сидит у костра, "пока в нем теплится зола".
Грустная ироническая усмешка много познавшей души венчает картину жизни снайперским поэтическим выстрелом:

А как уйдешь в края получше,
устав от тления минут...
Тебя с твоим врагом, до кучи,
сорокоустом помянут.

Наталия ЛИХТЕНФЕЛЬД



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.