Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 08 (148), 2017 г.



Екатерина БЛЫНСКАЯ



ЛУЧШЕ ЗДЕСЬ



Екатерина Блынская — поэт. Родилась и живет в Москве. Окончила ВЛК при Литературном институте им. А. М. Горького. Автор многих публикаций. Член Союза писателей ХХI века с 2016 года.



* * *

Пчелиный гуд. Пустырник и бессмертник.
Петра и Павла нежная пора.
Нет смерти. Нет конца. Ни звезд, ни терний —
лишь росный блеск над шелестом мурав.
Сквозит скопа, притрагиваясь тенью
и кажется, полвека в полчаса
проводишь за тишайшим наблюденьем
в молитвенном шептании овса.
И говорит не читанная книга,
что одолеть ее нам не успеть.
Кармин и охра, кадмий и индиго,
левкас полей на липовой доске.
Пусть у колес моих сломались спицы
и не попасть в бороздку колеи,
но лучше на своей земле забыться,
чем на чужой очнуться в забытьи.
Уж лучше здесь, где никогда не поздно,
мне будет сладок день и мягок сноп.
Где родиной обнимут медоносной
медвежьи ушки, клевер да иссоп.



* * *

То ходит над гиблой мелью шайтан-вода
и рыбы мерцают серебряные, как срезни.
И кто-то все чаще и глуше зовет туда,
то окликом долгим, то заунывной песней.
Но ты же меня не отпустишь на тот песок,
где дрогнет любой, неродную росу потрогав...
Сияет пространство, и плавится дня виссон,
и в небе несколько аистов белолобых.
А скоро, о, как же скоро случится вдруг
лишь помнить туманно о чем-то случайно данном!
Кадильный угар полыни и острый дух
цветущего рапса на плетеве полотняном.



* * *

Где горстью птиц благословляет строго
Вступление в август в трапезную бога
Душистый ветер, перебрав овсы,
Идут по солнцу вечные часы.
Кричит сова, агукая визгливо,
И ледяной росой потеет слива,
Забытая в запущенном саду.
И все мы, как младенцы, на виду
У неба и земли. Живем в суетах.
А ночью месяц выползет из веток.
Располовинит космос Млечный путь,
И будут тявкать лис и ветер дуть,
С кудесами блуждая по лесам.
Никто нас не научит здесь, убогих,
Все примечать, смотреть себе под ноги
И радоваться малым чудесам.
Как вьется жженый волос кукурузный,
Как на ломте поспевшего арбуза
Осу пугает бабочка крылом.
Со дна июля солнце подошло.
И если вдруг не станет нас на свете —
Не охнет туча, поле не заметит,
Никто не обнаружит суеты
И даже не проявит безразличья.
И день за днем опять пойдет обычно,
Не спрашивая даже: был ли ты?



* * *

Снова обратно. И вечно: ни там, ни здесь.
Поросль моя прозрачна, к теплу стремится.
Крестик прицела ходит за мной везде.
Просто из любопытства следит, убийца...
Знаю одно, что сдвинуться нелегко
с точки, которая мертвой петлей завьется.
Гром замахнулся кованым молотком
в щит слюдяной, расколов на лучины солнце.
Мертвая точка. И нет у нее конца.
Черной дырою щурится одноглазо.
Может, легко ведемся мы на живца,
или на леску каждый из нас подвязан?
Ветренно будет. Развязывайте меха!
Пух полетел. Тополя на глазах лысеют!
Ты подожди обязательно — сквозь века,
вновь унесенного за море Одиссея.



* * *

В строй молодых, да борзых
я уже вряд ли встану.
Легок на контрфорсах
веры дворец стеклянный.
Радужки чистых окон...
Башенка, эркер, флюгер...
Пережидать бы мог он
зависти лютой вьюги.
Все мы цветем в бурьянах,
сеяны ветром вольным.
Держатся на осаннах
храмы и колокольни...
Вышла из ниоткуда.
Словно живу вотще я.
Но ожиданье чуда
ярче, чем воплощенье.
Больше мне знать не надо.
Не открывают чувства,
чем я еще богата
и для чего держусь я,
с тем, кто меня не понял,
с тем, кто уже стучится.
с тем, кто в своих ладонях
греет меня, как птицу.



* * *

Что здесь такое? Ветер или дыханье?
Краешек солнца застрял у грозы в гортани.
Что я здесь видела? Встряски и перегревы.
Оникс озер и вулканов ночные зевы,
с гулких раскатистых круч громовое урчанье,
видела лысины гор, перерытых ручьями.
Лунный нефрит тополей, умирающих стоя.
Мир мне казался не слишком широк и просторен.
Воск винограда и патоку смол золотистых,
горький ноябрь, апокалипсис преющих листьев,
видела я, разбегалось пространство на мили,
как погибают одни, чтоб родились другие.
Видела я, как нас всех занимает пустое.
Может быть, мы оттого и немногого стоим.
Розовогрудое небо в окне высоком...
Шалое время уносит меня потоком.
Рядом всегда и вир,и водоворот.
В доме печали сердце мое живет...



* * *

Могу и громче отозваться
за тех вступаясь, кто затих.
Зачем так много разных станций
и указателей на них?
Смятенной спешки узел грубый
и бега сузилось кольцо.
А сверху кто-то скалит зубы,
скорлупки обобрав с птенцов.
О, выбрать нужное непросто.
Тут ошибется и пророк.
Зачем так много перекрестков
и путающих нас дорог?
Переработаны все темы.
Перелицованы шелка,
и меты разума не теле
не интересны нам никак.
А как уйдешь в края получше,
устав от тления минут...
Тебя с твоим врагом, до кучи,
сорокоустом помянут.



* * *

Сон ему снится... Звенькает в уголке,
Наземь не дождь из туч — кровяные тяжи.
Жизнь не выносит гениев налегке.
Стонут в столе роковые стволы Лепажа.
К вечеру будут пряженцы и крюшон.
Тикает время и мера его избыта.
Здесь он. Внимайте, пока еще не ушел.
Сытно шутите, балуйте ядовито.
Бальная суета. Сероват Арбат.
Тщится проснуться,переборов зевоту.
Вновь тяжела, но просится танцевать,
А завтра ехать в Захарьино на охоту.
Счастье... Совсем незаметен его елей.
Может, привычка? Слишком оно простое.
Саша ложится в рубашке, читает ей.
"Что мне? Убить Гринёва?" "Оставь, не стоит..."
Да, ей четыре раза пришлось плясать
В платье одном и том же, одном и том же!
"Снова брюхата милка моя краса..."
Кто-то брегетом звенькает, дни итожа.
"Саша, проснись... Велела я подавать.
Ах, ты не спишь? Будет работать, Саша..."
Ужин несут в кабинет его ровно в пять.
Стонут в шкафу роковые стволы Лепажа.
Дзынь... Уж пора Онегину на обед.
Дзынь... Геккерена в окне голова горгулья.
Дзынь... Зазвенел в кармане его брегет.
Дзынь... В жестяной лоток покатилась пуля...



* * *

Там, в детстве, серсо катаю, бросаю фрисби,
резиночки прыгаю, мяч об асфальт чеканю.
Нет ничего сомнительного в той жизни,
где час не проходит без менторских нареканий.
Вот с велосипеда упал и ссадил колено.
Но скоро дни в муку перемелет жернов
времени — нет случайного во Вселенной —
много закономерного в ней, наверно.
Если нас не исправить и зря не трогать,
то вырастет лишь репейничек мохноногий.
Права ли почва твоя и ровна ль дорога,
кем станешь потом, когда подрастешь немного?
И каждый день пропевает тебе: осанна!
Бегай, пока не стал ни кадром, ни типом,
стеклышки собирай, молодые шкури каштаны,
змея пускай и сосульки грызи со скрипом.



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.