Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 07 (147), 2017 г.



Евгений Морозов
"Кормить птиц"



М.: Вест-Консалтинг, 2016

"Если не стыдно уже давно / переплавляться в речь", — пишет Евгений Морозов в одном из стихотворений, — то "на белоснежно-чужой лист / выдохнешь сам себя", — причем речь идет не об окончательной редакции сочиненного, а о черновике, в котором "весь ты — от ссадины на ноге / до херувимских риз". Однако стихи этого автора вызывают ощущение отделанности, отредактированности: все строки — не пробормочены, чувство не берет верх над рассудком, напротив, мысли выражены человеком, ответственным за каждое слово, — а не тем, кому что-то "продиктовано" и кто даже сам не может сказать, как это у него вышло, объяснить себе, что же в конце концов получилось. Морозов безусловно ориентирован на сложность высказывания, он избегает ясности стиля — что, однако, не является для него самоцелью: до смысла, до самого главного ему необходимо докопаться, пробиться, достучаться, — а потому внятность, прозрачность языка исключена. Морозов представляется мне не самозабвенным сочинителем, а тружеником; он нам показывает не результат мысли, но — процесс мышления. Разве такая строфа — тому не доказательство? —

На речной заре по выпуклую лодыжку
забредя в траву, замечаешь верней всего:
человек живет, чтобы выловить рыбу-вспышку
из безумной Леты, текущей внутри него.

Почему книга называется "Кормить птиц"? Такие слова есть в верлибре "Порыв из рубища": "Человек плодоносит, изнашивается, стареет. <…> / Дряхлый, обвисший <…> / он начинает любить детей, / заботиться о природе, / кормить птиц <…>". Он многое объясняет в содержательности книги. Собственно, с него бы и хорошо ее начать — а может, им ее закончить? И возникает вопрос: а зачем все остальные стихи? Они — художественная биография автора? Хроника его духовного пути? Фиксация переживаний, поиски ключей к познанию себя? Я думаю, главное, что Евгений Морозов честен перед собой и читателями, не боится выворачивать душу наизнанку.

<…>
Произносишь "прости", но гордыней слепою
ощущаешь в тот миг невзначай,
что с подносом стоишь пред сидящей толпою,
ожидая подачек на чай.

Отвечаешь "скорблю", если видеть придется
караван похоронных зануд,
выключая согласно обычаю солнце
настроенья на пару минут. <…>

Соискатель прощенья, любви и печали,
ты лишь возраст младенческий свой
почитаешь за правду, чьи плачи звучали,
выдавая тебя с головой.

Стихи Морозова — я думаю, жажда его души прийти к просветлению, вернуть "детскую" чистоту впечатлений и ощущений, стремление хоть немного сбросить с себя бремя житейского опыта, тяжкой умудренности, сохраниться внутренне человеком "изначальным", то есть лучшим, живущим не столько в согласии с социумом, сколько — с природой:

<…>
У тебя есть ветер, сквозь даль бегущий,
и созвездья гроздями наверху,
о каких насущно для правды пущей
говорить стихами как на духу. <…>

А что ты в уме и вдыхаешь пробы
Продувных просторов и непогод —
Наилучший способ и довод, чтобы
Посчитать счастливым минувший год.

Судя по этим строкам, автор, поэт трагического настроя, ищет утешения и поддержки не извне, он предпочитает подпитываться внутренними источниками и решать свои душевные проблемы наедине с собой — иногда то ли веселя, то ли покусывая себя иронией:

Ночью, посещая холодильник,
если сном разжиться не дано,
тихо, как крадущийся насильник,
помолись о чем-нибудь в окно. <…>

Будешь ты прощен за все былое,
если и не богом, то собой
без куренья свеч у аналоя,
прямо в кухне тесно-голубой,

ибо самой черной полосою
прогулялась мысль твоя, когда
колбасой с соленою слезою
подавился тихо от стыда. <…>

В общем, Евгений Морозов — довольно земной поэт, "слишком человеческий", — изредка поднимающийся над "человеческим" — в те минуты, когда вслушивается в земной и небесный гул, в земную и небесную тишину, в свою память; и тогда его стихи — как правило, рассудочные и суховатые, — звучат как мелодии.

Эмиль СОКОЛЬСКИЙ



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.