Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 13 (43), 2010 г.



"Мой дар убог и голос мой негромок"

К 210-летию со дня рождения Евгения Баратынского

Нынешний 2010 год исключительно богат памятными датами, связанными с историей классической русской и современной российской литературы. Среди, если так можно выразиться, "именинников" — поэт Евгений Баратынский, которого принято называть "поэтом пушкинского круга", или "поэтом пушкинской эпохи". Евгений Абрамович Баратынский родился 2 марта 1800 года в небогатой дворянской семье, проживающей в то время в Кирсановском уезде Тамбовской области. С 1812 года его жизнь уже связана с нашим городом: он начинает учебу в Санкт- Петербургском Пажеском корпусе, где учились П. И. Пестель и другие декабристы, где в свое время будут учиться и оба сына А. С. Пушкина Александр и Григорий. В 1816 году, из-за серьезного проступка, он был исключен из училища и направлен на военную службу. С 1920 года он служит в Финляндии. В это время у Евгения Баратынского завязываются дружеские отношения с А. Дельвигом, В. Кюхельбекером и А. Пушкиным. Вместе с Дельвигом и Кюхельбекером он входит в литературную группу "Союз поэтов". Тогда же стали появляться в печати его первые произведения. Красивейший романс Михаила Глинки "Не искушай меня без нужды", созданный на элегию поэта (жанр элегии был, пожалуй, самым "модным" в то время), и в наше время не выходит из репертуара выдающихся исполнителей классической музыки. В 1825 году Баратынский добивается возвращения ему офицерского чина, выходит в отставку и женится, после чего поселяется в Москве, но часто приезжает в Петербург. А через два года уже было напечатано его первое собрание стихотворений. С 1832 года Баратынский становится одним из самых активных авторов журнала "Европеец". Следующие два сборника стихов вышли в 1835 и 1842 годах. Во время его путешествия с семьей в 1843 году по зарубежью в Неаполе он неожиданно заболел и скончался 29 июня 1844 года, но тело его перевезли в Санкт-Петербург и предали земле на Тихвинском кладбище АлександроНевской Лавры.

Многие исследователи творчества писателей, современников Александра Сергеевича Пушкина, называют Баратынского самым значительным среди них. Сам Пушкин говорил про своего собрата по перу, что "никогда не стремился он малодушно угождать господствующему вкусу и требованиям мгновенной моды, никогда не прибегал к шарлатанству, преувеличению для произведения большего эффекта, никогда не пренебрегал трудом неблагодарным, редко замеченным, трудом отделки и отчетливости, никогда не тащился по пятам увлекающего свой век гения, подбирая им оброненные колосья; он шел своею дорогой, один и независим". Исключительно высокая оценка, тем более из уст величайшего гения.

В "Евгении Онегине" Пушкин называет Баратынского "певцом пиров и грусти томной", а в других случаях даже сравнивает его с Шекспировским Гамлетом. Действительно, стихи поэта чаще всего проникнуты весьма пессимистическим, "сумеречным" настроением, что, в частности, отмечал в своей статье, посвященной его творчеству, Валерий Брюсов. В "Послании к Дельвигу" Баратынский пишет:

Наш тягостный жребий: положенный срок
Питаться болезненной жизнью,
Любить и лелеять недуг бытия
И смерти отрадной страшиться…

Оригинальность творчества Евгения Баратынского Пушкин видел в том, что тот "мыслит… правильно и независимо, между тем как чувствует сильно и глубоко". Пушкин отмечает "гармонию его стихов, свежесть слога, живость и точность выражения". С легкой руки Александра Сергеевича творчество Евгения Баратынского с тех пор принято в критике называть "поэзией мысли". Так, элегию "Признание", написанную в 1823, Л. И. Гинзбург называет "предельно сокращенным аналитическим романом". Писатель Н. А. Мельгунов утверждал, что Баратынский "возвел личную грусть до общего философского значения". К своему литературному дару поэт относился очень серьезно. В письме к Плетневу он, в частности, пишет: "Не изменяй своему назначению. Совершим с твердостью наш жизненный подвиг. Дарование есть поручение. Должно исполнить его, несмотря ни на какие препятствия, и главное из них — унылость…"

Евгений Баратынский не боялся критиковать стихи самого Александра Сергеевича, если считал их слабыми, хотя признавал, что Пушкин, как никто другой, способен "возвести русскую поэзию на ту степень между поэзиями всех народов, на которую Петр Великий возвел Россию между державами". Однако некоторые критические замечания Баратынского в адрес Пушкина дали основание критикам заподозрить его в зависти к величайшему из поэтов и даже высказывать предположения, что своего Сальери Пушкин списал с Евгения Абрамовича.

А вот еще один "юбиляр" 2010 года, по мнению многих — самый значительный поэт второй половины 20-го века — И. Бродский, чей 70-летний юбилей мы отмечаем 24 мая, выразился относительно творческого наследия Евгения Баратынского так: "...И, если уж мы говорим о Баратынском, то я бы сказал, что лучшее стихотворение русской поэзии — это Запустение"". Бродский говорил: "В "Запустении" все гениально: поэтика, синтаксис, восприятие мира". Это философское стихотворение нашло большой отклик в творчестве Иосифа Бродского, который сам признавал, что поэзия Баратынского в метафизическом плане имела огромное влияние на него как на поэта. О том, что цикл "Урания" Бродского перекликается с циклом "Сумерки" Баратынского, сказано уже много раз и весьма убедительно разными исследователями творчества этих двух поэтов: и Анатолием Найманом, и Томасом Венцловой. Остается только порадоваться за Нобелевского лауреата Иосифа Бродского, что в поэте Евгении Баратынском он встретил того самого "второго", о котором молит лирический герой А. Вознесенского: "Пошли мне, Господь, второго, чтоб не был так одинок!"

И если повторить за Бродским, что "в целом стихи Баратынского самые умные из всех написанных по-русски в его веке", то, наверно, то же самое можно сказать и о феномене поэзии Бродского в рамках второй половины 20-го века. По крайней мере, ни о том, ни о другом, ни в коем случае невозможно выразиться так, как в своем поэтическом завещании написал сам Евгений Абрамович Баратынский: "Мой дар убог и голос мой негромок". Это всего лишь слова человека, который старался найти ответы на вопросы о природе человека, смысле его жизни, о глубоком общении между людьми, природой, миром, о "прогрессе и хаосе", но осознал вслед за Сократом, что знает лишь то, что ничего не знает. Живая душа, пытливый ум, редкий талант…

Ольга ДЕНИСОВА



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.