Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 11 (139), 2016 г.



ЮРИЙ ХРЫЧЁВ:
"ГЛАВНЫЙ КРИТЕРИЙ ПОЭЗИИ — ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ!"

— Юрий Иванович, как Вам удается совмещать инженерную работу со стиховедением?
— Немного статистики. Первые стихи — 1951–1956. В 1955 году послал одно (лучшее, на мой взгляд, стихотворение в журнал "Юность" и получил первый отказ от литконсультанта Бориса Дубровина с подробным разбором моих ошибок — тогда еще была такая замечательная практика рецензирования рукописей). Я, студент 4 курса Авиационного Технологического Института, принимаю решение: способности есть, надо учиться мастерству, но я учусь строить самолеты, и они должны (как в песне) стать моим "первым делом". И еще я решил, что войду в литературу позже, и не учеником, а мастером. В 1974 году за заслуги по созданию новейших конструкций самолетов фирмы "МиГ" им А. И. Микояна получаю правительственную награду — орден "Трудового Красного Знамени". В 1981-м начинаю занятия в литературном объединении "МиГ". С 1996 по 2006 годы издаю три книги стихов под общим названием "О рок тихотворении!" — без продаж в магазинах. Но время поджимает, и, оценив все сделанное, прихожу к выводу: я не только стал мастером, но и изобретателем новых форм классического стихосложения.
С 2006 года на фирме занимаю должность Главного специалиста Инженерного Центра по неметаллам (аналог Главного металлурга), и общий объем работы удваивается.

— И продолжаете писать…
— Да, и продолжаю писать новые стихи. Осваиваю профессию стиховеда, издал 4 книги.

— Назовите их, пожалуйста!
— "Развитие классических форм стихосложения" (2009); "Теория и практика новых форм стихосложения" (2014); "Новый взгляд на твердую стихотворную форму" (2015); "Общий канон классического сонета" (2016). Интенсивность работы резко возрастает, а жизненный ресурс… (как это принято у поэтов) тает, и остается (как в сетях элект-снабженья) чрезмерно увеличить напряженье, что я и делаю в такие-то года… дай Бог, чтоб выдержали... провода!
А тонкости… о них — в другой раз.

— Каковы проблемы стиховедения сейчас в поле Вашего зрения?
— Проблемы существуют всегда, это наша жизнь. Я остановлюсь на двух, но, на мой взгляд, принципиальных.
Первая — понятия СТИХА, РУССКОГО СТИХОСЛОЖЕНИЯ. Не удивляйтесь, я адекватен, а проблема в следующем. Надеюсь, мне не надо повторять формулировки озвученных понятий.
И вот в середине XVIII века французский прозаик-символист Густав Кан (1859 — 1936) напечатал свой прозаический текст, разделив его на отдельные части, построчно, как печатались стихи (в столбик). Ему понравилось, и он назвал этот текст: vers libre — верлибр (в переводе — стих свободный). Был писателем — стал стихотворцем!
Я смеюсь над французом и всем западным миром, подхватившим эту идею, — с одной стороны. А с другой стороны, эта концепция вполне соответствует провозглашенной ими доктрине — свободы человека (т. е. его разума и поведения) — как захотел, так и назвал. При этом верлибр дал свободу и несметной массе графоманов (в русском — бездарный, но плодовитый писатель). Однако в рассматриваемом контексте этот термин может иметь и положительный смысл, так как некоторые теоретики рассматривают внутреннюю связь прозотекста со стихом именно в его новом — ГРАФИЧЕСКОМ расположении, т. е. переходом его в новое качество — ГРАФОТЕКСТ!
И я готов отстаивать эту позицию аргументированно в специальном эссе, ибо русский свободный стих и верлибр — это совершенно разные понятия.
Некоторые (ученые специалисты) могут и не обращать внимание на мое суждение, но вот определение академика М. Л. Гаспарова (М.: "Литературная энциклопедия терминов и понятий", 2001, стр. 957): "СВОБОДНЫЙ СТИХ", Верлибр (фр. vers libre) — стих, не имеющий метра и рифмы и отличающийся от прозы только наличием заданного членения на стиховые отрезки (отмеченного в письменном тексте обычно графическим расположением строк, в устном — напевом) (…) Русский свободный стих обычно имеет вид вольного (т. е. неравноударного) белого (т. е. нерифмованного) акцентного стиха, но иногда дает и более строгие формы (вольный белый дольник у А. А. Фета и др.). СР. вольный стих".
Из этого определения совершенно четко следует, что французский "свободный стих" и наш, русский "свободный стих", имеют совершенно разные дефиниции. И это противоречие современные ученые должны объяснять широкому кругу читателей и авторов, чтобы не плодить в нашей изысканной поэзии заблуждающихся стихотворцев (графоманов).
Вторая проблема — понятие ПОЭЗИИ. Это тоже отдельная тема, но если кратко, то речь идет о правильном использовании этого термина. Например, в Вашем труде, Евгений Викторович, "Жанры и строфы современной русской поэзии", в разделе "Частушка", Вы этот термин не упоминаете (резонно), но никакого отношения к поэзии не имеют "листовертни", о которых Вы пишете: "овощ фрукт буржуй я — в натуре типа того", "кедров — любовь" и прочие. Это декорирующие жанры словесно-визуальной техники изображения и разумнее было бы отнести их к варианту "смешанной" техники изобразительного искусства.

— Вышла Ваша книга о сонете, где Вы полемизируете с известным профессором-стиховедом О. И. Федотовым. В чем Ваши разногласия?
— Наши разногласия в концептуальном подходе к решению общей задачи (надеюсь) — упрощение технических требований к созданию произведений в форме сонета, чем во многом и объясняется его ограниченное использование даже поэтами высокой квалификации.
Привожу примеры, взятые мною из писем, опубликованных Борисом Романовым в статье "Письма о сонетах" (журнал "Вопросы литературы" № 2, 2016).
1. В. С. Шефнер (30.09.1986):
"…Сонетов я давно не пищу. Последний сонет написал в 1943 году… Мне стало казаться, что эта форма не вполне естественна, что усложненные строфика и рифмовка заставляют меня как-то подгонять под них мысли, лишают меня оперативного простора".
2. Давид Самойлов (23.09.1986):
"Сонетов в жизни писал много, но все они шутливые (или непристойные). Почему-то всегда считал, что современному поэту сонет годится “для тренировки” и переведен в ранг “легкой поэзии”".
3. Борис Романов (на стр. 314) пишет:
"Сонет — коварная форма. Заданную версификационную завершенность легко принять за собственное уменье. А стихотворцы часто себя не слышат. От того редким удается сделать сонетные закономерности естественными как дыхание, не мешающими живому звуку. (…) Поэтому иные поэты с опаской относятся к сонетной строфике. Может быть, потому последователен в холодности к сонету Александр Кушнер, ответивший вежливо и лапидарно: "Спасибо за любезное приглашение стать одним из авторов Вашего сборника, но у меня нет ни одного сонета".
Что бы я по этому поводу хотел сказать?
Стихосложение строится на трех "китах" — МЕТРИКА (ритмика), РИФМА, СТРОФИКА (не путать с графикой). Эти гранды стихосложения воедино связаны особенностями нашего языка и речи — звуками, ритмикой и прочими ЗНАКОВЫМИ атрибутами.
И все стихотворные формы характеризуются упорядоченными правилами: строением строф, их рифмовкой, повторяемостью (рефрен), предпочтительной тематикой (жанром), но без прямой регламентации связи ФОРМЫ с ее СОДЕРЖАНИЕМ.
И только одна твердая форма — СОНЕТ — стараниями наших и зарубежных выдающихся мыслителей связывает ФОРМУ с его СОДЕРЖАНИЕМ не просто, а ДИАЛЕКТИЧЕСКИ!
Именно эта связь и позволила, даже не признающим ее, считать, что сонет — "самая совершенная жанрово-строфическая форма, напоминающая алмазный кристалл". Но не это принципиальное условие отталкивает большинство авторов от попыток создания произведений, а многочисленные дополнительные формальные условия, действительно не имеющие прямого отношения к художественному замыслу.
Признаюсь, и мне канон итало-французской формы, с его навязчивым повтором рифм в катренах (как правило, затрудняющим естественное движение мысли), кажется не вполне соответствующим нашему менталитету. И, чтобы действительно упростить работу автора, О. И. Федотов и я поставили своей целью внести изменения в национальный сонетный канон, т. е. решили действовать аналогично английским поэтам.
Но мы стараемся достичь этой цели не просто разными путями, а совершенно взаимозаключающими подходами к решению задачи.
Вариант О. И. Федотова, на мой взгляд, ошибочен по первому каноническому признаку (сонет — твердая стихотворная форма с фиксированным объемом и строфикой), а он предлагает вместо 14+1 строк расширить количество до 14+6-7. Вторая его "новация" — категорический отказ от признания диалектической триады (теза, антитеза, синтез) в содержании сонета, что фактически превращает сонет в обыкновенный четырнадцатистрочник — каторзиан (стихотворение, не являющееся сонетом).
Мой вариант "Общего канона классического сонета" (М.: "Вест-Консалтинг", 2016) в главном не противоречит теории, включает 3 конституирующих признака (первый 14±1 стих) и 2 дополнительных признака (вместо 17 признаков французского канона), он может подвергаться критике, но я надеюсь на ее конструктивный характер (отчаянным, неаргументированным высказыванием прошу не беспокоить).

— Может ли сонет как форма претерпевать изменения? Возможны ли отклонения от классического канона?
— Сначала определимся с понятиями. Согласно существующей теории, сонет относится к стихотворным "ТВЕРДЫМ ФОРМАМ", в которых традицией (так считает М. Л. Гаспаров) более или менее твердо определены объем и строфическое строение. Они разделены на 3 группы. В первой группе (сонет, триолет, рондо, рондель, секстина) и объем, и строфика фиксированы.
И с этой точки зрения, его форма, казалось бы, не имеет права на изменение. Однако та же теория сообщает нам, что на сегодняшний день существуют две канонические формы сонета: итальянская (петраркинская) и французская, а также как отклонение от канона — английская (шекспировская). А мною уже предложена и русская! (Читайте мои работы: "Развитие классических форм стихосложения" М.: Орбита-М, 2009 и "Теория и практика новых форм классического стихосложения" М.: "Вест-Консалтинг", 2014.
Это еще раз убеждает нас в слабости современной науки о стихотворчестве. Напоминаю, что в 1985 году в Тбилиси состоялась первая международная конференция по русскому сонету, инициируемая замечательным русским стиховедом К. С. Герасимовым. На этой конференции подробно изучались критерии сонетного канона, обсуждались его недостатки и в частности вопрос о превращении сонета в стихотворение-четырнадцатистрочник — каторзиан (т. е. не являющийся сонетом).
Известный немецкий ученый И. Р. Бехер заявил:
"Единственное средство сохранить сонет и избежать четырнадцатистрочника может заключаться лишь в том, чтобы считать диалектическую структуру сонета решающим формальным фактором".
А докладчик от Англии Барри Шерр в заключении задал вопрос: "И все же, должны ли мы относить к категории сонета каждое четырнадцатистрочное стихотворение или было бы лучше определить некоторые из них как каторзиан, т. е. четырнадцатистрочное стихотворение, которое не является сонетом?"
И вот спустя четверть века "выдающийся исследователь сонетных форм" (по версии С. Е. Бирюкова), доктор филологических наук О. И. Федотов в своей книге "СОНЕТ" (М.: 2011) выдвигает свою версию канона современного сонета, которая, по-моему мнению, противоречит понятию твердых форм стихосложения и способна низвести сонет с завоеванного им пьедестала.
Это и подвигло меня не только выступить с критикой его позиции, но и предложить свой вариант решения вековой проблемы в книге "Общий канон классического сонета" (М.: "Вест-Консалтинг", 2016).
На мой взгляд, форма сонета может претерпевать изменения только в пределах ее 3-х главных и 2-х дополнительных признаков.
Считаю целесообразным привести здесь форму "общего канона классического сонета".
3 главных, конструирующих признака:
первый — 14±1 рифмованных стихов,
второй — не менее двух видов строф,
третий — содержание текста должно включать двух- или трехчастную диалектическую структуру (тезу и антитезу или тезу, антитезу и синтез).
2 дополнительных признака (характеризующих национальную или личностную принадлежность сонета):
первый — объединение стихов в строфы и порядок чередования строф;
второй — порядок рифм и их повторяемость в строфах.

— Пишут ли современные поэты сонеты?
— Статистика плачевна: из четырех известных толстых журналов — "Новый мир", "Нева", "Знамя", "Дружба народов" за 2016 год — только в № 3 "Невы" я обнаружил 2 сонета Александра Тенишева, причем, один из них — явный 14-строчник.
Разбирая публикации стихов в "Литературной газете", обнаружил в № 31-32 за 2001 год сонет Риммы Казаковой "Время" — весьма интересный, в новой форме (AABB CCDD EEFGGF). В этой же газете в разные годы Сергей Мнацаканян включал в свои подборки по одному, но всегда отличному сонету.
Следует отметить работу выдающегося барда Александра Дольского, выпустившего в 1999 году в Санкт-Петербурге книгу "СОНЕТЫ" (117 сонетов в период 1955 — 1998 годов). Это серьезная лирика любовно-философской и философско-политической направленности.
Не могу пройти мимо Вашего капитального труда "ЖАНРЫ И СТРОФЫ СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПОЭЗИИ", в котором в первом томе отведен раздел сонету. В нем много авторов, представленных кратко, но характерно. И среди них я опять выделяю творчество Сергея Мнацаканяна.
Я пока не рассматриваю своеобразный жанр "ВЕНОК СОНЕТОВ", т. к. считаю эту форму достойной отдельного исследования.
Однако обращаю внимание на оригинальный цикл из 5 произведений "Технология сонета" Сергея Бирюкова, обращенный к моему оппоненту О. И. Федотову. Этот цикл может послужить вариантом переходной формы от сонета к венку сонетов. Вторым примером варианта может служить и "Неполный венок сонетов" Наталии Лихтенфельд.

— Дайте дефиницию (определение) поэзии!
— Полагаю, что Ваш вопрос не связан с историей возникновения и развития многозначности этого термина, а предлагает раскрыть его сакральное значение, которое однозначно воспринимается сегодня во всех видах искусства: слова, живописи, музыки, скульптуры, танца и т. д.
И все же термин ПОЭЗИЯ (греч. poiesis, oipoieo — делаю, творю) — один из типов (противоположный — проза) организации художественной речи, так утверждают литературоведы. Но, как сказано выше, этот термин получил в искусстве "всенародное" признание.
Пользуясь предоставленной мне возможностью, а также общей направленностью нашей беседы, привожу характерные отрывки из статьи В. В. Кожинова в "Литературной энциклопедии" (М.:НПК "Интелвак",2001), объясняющей термин "Поэзия (П.)" (стр.778-780):
"Стих всесторонне организует звучащую материю речи, придает ей ритмическую закругленность, завершенность, которые в эстетике прошлого нераздельно связывались с совершенством, красотой. В словесности прошлых эпох стих и выступает как такое “заранее установленное ограничение”, которое создает возвышенность и красоту слова. (…)
В эпоху господства прозы причины, породившие П., теряют свое исключительное значение: искусство слова теперь и без стиха способно созидать подлинно художественный мир, а ”эстетика завершенности” перестает быть незыблемым каноном для литературы нового времени.
П. в эпоху прозы не отмирает (а в России 1910-х даже вновь выдвигается на авансцену); однако она претерпевает глубокие изменения. В ней ослабевают черты завершенности; отходят на второй план особенно строгие строфические конструкции: СОНЕТ, РОНДО, ГАЗЕЛЬ, ТАНКА, развиваются более свободные формы ритма — ДОЛЬНИК, ТАКТОВИК, АКЦЕНТНЫЙ СТИХ, внедряются разговорные интонации. В новейшей П. раскрылись новые содержательные качества и возможности стихотворной формы. В. П. 20 в. у А. А. Блока, В. В. Маяковского, Р. М. Рильке, П. Валери и др. выступило то усложнение художественного смысла, возможность которого всегда была заложена в природе стихотворной речи. (…)
Неуловимость в непосредственном словесном содержании — созданного художником особого поэтического мира, его восприятия и видения, остается общим законом как для древнейшей, так и для современной П.: “Хотел бы я долгие годы/ На родине милой прожить,/ Любить ее светлые воды/ И темные воды любить” (Вл. Н. Соколов). Специфическое, нередко необъяснимое воздействие на читателя П., позволяющее говорить о ее тайне, во многом определяется этой неуловимостью художественного смысла".
Итак, В. В. Кожинов как представитель ученой литературной элиты на поставленный Вами вопрос, отвечает:
Поэзия в эпоху нового времени — господства прозы — претерпевает изменения: в ней ослабевают черты завершенности, отходят на второй план строгие твердые формы, развиваются более свободные формы ритма, внедряются разговорные интонации — с одной стороны, а с другой стороны, раскрылись новые качества: выступило усложнение художественного смысла, появилась неуловимость в непосредственном словесном содержании — позволяющие говорить о ее тайне.
Так что же, поэзия — это тайна, вытекающая из-за "неуловимости художественного смысла"?!
Этот ответ полностью устроит представителей современного авангарда. Но меня этот ответ не устраивает. Однако сначала привожу два собственных сонета на тему.



ПОСЛЕДОВАТЕЛЯМ

Поэт выдавливает смысл
Из зарождающейся строчки,
Воображая будто крыс
Он топит в полной пивом бочке.

И с утонувшими на дне,
Но пиву давшими свой привкус
Он пьет его наедине,
Смакуя небывалый искус!

Свобода выбору нужна.
Азарт не улучшает сусло,
Так Вакху крыса не важна,
И тянет он любой напиток,
Резвясь до помраченья смысла,
А крыс-то кто сочтет убыток?!



ПОЕДИНОК

Сонет не милая игрушка,
Где разгулявшийся эстет
Или влюбленная подружка
Губной помадой метят след.

Он — белый ринг у Черной речки,
Где сходятся, наметив цель,
Не фраера и не овечки —
Добро и зло, как на дуэль.

Не секундант им бородатый,
На ринге четкий раз за разом,
Не очевидец непредвзятый, —
И не арбитр, прельщенный платой, —
Судья им —
                        благородный разум!

ГЛАВНЫЙ КРИТЕРИЙ ПОЭЗИИ — ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ, выстраиваемый на базе художественного смысла, который, в свою очередь, может содержать неуловимую или слегка закамуфлированную тайну.

— Над какой книгой Вы сейчас работаете?
— С 2006 года я не печатал новых стихов, за исключением некоторых подборок в газете "Литературные известия". Но материала достаточно. И я готовлю следующую книгу стихов под названием "Путь тяжкий на Олимп".

Беседу вел Евгений СТЕПАНОВ



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.