Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 11 (139), 2016 г.



Александр Файн
«Кровники»



М.: «Вест-Консалтинг», 2017

В наше с вами, дорогие читатели, время, в эпоху стремительной и яростной революции в области нравственных и этических норм происходит явное расслоение общества, формирование полярных, диаметрально противоположных, непримиримо антагонизирующих «правд», истин, верований, жизненных позиций, неких внутренних религий человека, которые могут быть основаны на догматах официально признанных церковных институтов, а могут быть и не связаны с ними. Что ближе каждому конкретному человеку, что ему выбрать? Общечеловеческие, существующие тысячелетьями или новейшие, так называемые, либеральные ценности, а может, еще дохристианские, стихийные, «ценности» хаоса и дремучего мрака души? Сегодня, как никогда раньше, вызовы времени оглушают своим набатным звоном, встают лицом к лицу с человеком и не дают ему возможности уйти от этого выбора. Что уж говорить в данном контексте о писателе, который самим своим предназначением призван быть кому-то соратником в этой борьбе, во многом соавтором времени, его совестью. Быть вне времени, вне тех глубинных процессов, которые в нем происходят, вне выбора, вне попыток обрести вечную, настоящую, непреложную истину — для настоящего писателя это невозможно, немыслимо.
Всего лишь несколько лет назад в русскоязычную литературу вошел, а скорее даже, победоносно ворвался писатель, который сразу обратил на себя внимание читателей и многочисленных критиков. Последние немедленно принялись определять его место в современном литературном процессе, искать в его творчестве нечто новое, классифицировать его метод, сравнивая его с уже существующими литературными направлениями, т. е. разгадывать интереснейшую и, на мой взгляд, пока еще так и не разгаданную до конца загадку. «Загадка Александра Файна» — это уже устоявшийся литературоведческий термин, повторяющийся от одной критической статьи к другой. «Новая форма рассказа», «рассказ-судьба», «энциклопедия русской жизни» — такими весьма лестными отзывами было встречено появление писателя Александра Файна на просторах нашей культуры.
Что же так сильно затронуло умы и сердца русской читающей публики? Разумеется, неоспоримый литературный дар; красивый, образный, живой язык; ненавязчивая, мудрая позиция автора; безошибочно бьющий в цель выбор тем и сюжетов. Все это так. Но еще и по-человечески смелое и решительное определение своего отношения к выбору нравственных ценностей, без оглядки на литературную моду, на запросы, с одной стороны, капризных, декадентствующих, а с другой стороны, и вовсе малообразованных или даже вполне себе интеллектуальных читателей, но предпочитающих в попытке убежать от жизни «литературную жвачку» серьезной прозе.
Любое произведение Александра Файна, значительное или совсем небольшое по объему, будь то рассказ, повесть или пьеса, представляет собой глубокий, многогранный, многопластовый и многозначный срез жизни, в котором читатель увидит и бытовую, и историческую, и философскую подоплеки, и жизнь конкретного человека, и стезю развития человечества в целом. В любом из произведений, представленных в этой книге, можно увидеть все главные составляющие творческой мастерской писателя. Одна из самых характерных — это когда лаконичная форма вмещает в себя столь концентрированное содержание, что прочитанное не отпускает от себя читателя, заставляет осмысливать, осваивать, примеривать его к собственной жизни и медленно уходить из него уже с новым знанием о себе и о жизни вообще.
Рассказ «Кровники» как нельзя лучше иллюстрирует все выше сказанное. На первый взгляд, вполне себе бытовая история о встрече двух потерявших друг друга много лет назад братьев, поданная в контаминации авантюрного и исторического жанров, детектива и мелодрамы. Но как мастерски писатель маркирует уже самим названием и завязку драмы, и ее развязку, и причину, и следствие, и потерю, и поиск, и обретение — и человека рядом, и человека в себе, и той самой пресловутой, такой желанной и такой вечно ускользающей Истины!
Слово «кровники» в русском языке имеет два значения. С одной стороны, это родственник, близкий по крови человек. С другой стороны, так называется у кавказских народов кровный враг, человек, находящийся в отношениях кровной мести с другим родом, семьей. На этом притяжении-отталкивании, на этой заложенной в самую сердцевину смысла дуалистичности построено все повествование. И кровь, как некий сакральный символ, постоянно будет сопровождать его.
Как это всегда бывает у Александра Файна, невозможно однозначно отнести ни одного из героев к разряду положительных или отрицательных. Живущий сытой, благополучной жизнью профессор Хохлов, умный, талантливый, порядочный человек с устоявшимися принципами, имеет крепкую семью, замечательную жену, с которой у него и любовь, и взаимопонимание, и тридцатипятилетняя дружба, — такую жену, которой позавидуют многие. Выросли и определились в жизни дети. На столе изысканные яства, «очень хорошая» водка, серебряные приборы. Жена укутана в кимоно и окутана ароматом дорогих духов. Правда, по телевизору все время пугают, «кровь прямо с экрана стекает», как сетуют Хохловы. Но ведь это где-то там, далеко, за «голубым экраном». А в их жизни — сегодня экспертный совет, посольство, техталон, шахматы, а в прошлом Ленинская премия, защита докторской, теща с «форшмачком», бокс… Что еще остается? Думать лишь о будущем, о том, чем еще разнообразить, украсить жизнь, каким новым смыслом ее наполнить. Например, в Канаду поехать, лекции читать, «в бассейне собственном плавать». Хохлов готов и на авантюру, но только при условии, что она будет подготовленной. Профессор любит жизнь упорядоченную, держится стойко за сложившиеся привычки. «Партбилет так и не сдал. Столько лет взносы платил — пусть память останется», — полуиронично, полусерьезно признается он жене.
На фоне внимания Сергея Андреевича к разным ипостасям прошлого, любви к мелким и милым сердцу деталям поражает его осторожное отношение к теме его очень далекого детства. Известно лишь, что прошло оно в детдоме, а вот о брате Николае вспоминает скорее жена Людмила, но разговоры об этом ее муж мягко, но решительно приостанавливает в самом начале. Складывается ощущение, что свою жизнь главный герой исчисляет с определенного момента, отрезав в душе целый кусок, который не укладывается в его сознании в тот образ самого себя, который он позиционирует всем окружающим. Наверно, это объяснимо с чисто человеческой точки зрения. Кому хочется ворошить в памяти то, что ранит, причиняет боль и вызывает неприятные воспоминания? Но именно здесь его ждет, может быть, главный урок его жизни, ведь «не помнящих родства иванов» жизнь, как правило, не прощает.
А пока, обмениваясь тонкими, изысканными шутками, обсуждают супруги свои планы. В перечне этих планов стоит и «с запозданием мужской мудрости учиться». Профессор Хохлов, произнося эти слова, имеет в виду обновление личных отношений с женой, даже не представляя в тот момент, какой мужской, да и просто человеческой мудрости предстоит ему набраться в очень скором времени, когда в одночасье жизнь его переменится круто и во многом уже непоправимо. Именно тогда, когда из небытия возникает его брат — уголовник-рецидивист, за плечами которого только опыт многолетней жизни вне закона, для которого кровь — вот именно водица, и решительно оборвать жизнь другого живого существа для него не является проблемой, требующей долгого размышления и вызывающей угрызения совести.
Образ брата Николая вызывает немедленное отторжение в душе у читателя, праведный гнев и сочувствие по отношению к брату Сергею. И только по ходу истории закрадывается невольный вопрос: а собирался ли вообще Николай учинять весь этот ужас, в который он вверг младшего брата и его жену? Вся вина его поначалу заключается лишь в том, что он не вовремя вторгается в размеренную жизнь Сергея, нарушая все планы, и оказывается непрошеным гостем, который, как известно, хуже татарина. Свидание это для Николая долгожданно и столь, как выясняется позже, необходимо, что он выходит-таки из искусственного небытия, которое выбрал когда-то осознанно, с детских лет привыкнув беспокоиться о благополучии брата Серёжи. О своем единственном родственнике, кровнике, он как раз никогда не забывал, недаром помнит до минуты, сколько времени они не виделись, в отличие от Сергея, называющего приблизительную цифру.
Но вместо братских объятий Николай встречает холодный прием, сдобренный изрядной толикой презрения и насмешки. Ну, что говорить, профессор с его литературной, интеллигентной речью и бывший зэк, изъясняющийся исключительно «по фене», вряд ли могут найти общий язык…Молчит родная кровь, то есть родственные чувства в Сергее, и в результате проливается реальная кровь, связывающая братьев новыми — кровными в прямом смысле этот слова — узами. Застреленная Николаем несчастная кошка становится своеобразным жертвенным животным, приносимым на алтарь его правды. А за этой первой кровью следует и другая, уже человеческая, сначала безвинного парня-узбека, а потом лихих разбойников, и вся история приобретает уже трагическую, жуткую в своей непоправимости окраску, и правда эта становится такой зловещей и такой далекой от Правды истинной!
Так, путешествие двух братьев, двух совсем разных людей, из прогулки «туда не знаю куда», чтобы «найти то не знаю что», превращается в крестный путь в поисках одной на двоих, общей истины, и, получается, что нужно оно было им обоим. Николаю — чтобы умереть на руках брата. Чтобы родной по крови человек закрыл ему глаза. Чтобы решить благополучно судьбу своего сына. Сергею — чтобы избавиться от греха «окамененного нечувствия». Чтобы вспомнить, из какого детства он родом. Чтобы принять нового родственника, мальчика-племянника, в свою семью не по принуждению, а от всего сердца, как истинно родного.
Страшную цену приходится заплатить братьям за то, чтоб узнать, что такое Любовь — и в земном, и в небесном ее проявлении. Если говорить о теме любви в творчестве Александра Файна, то она у него — одна из главных, если не сказать главная. А в рассказе «Кровники» поднимается на небывало высокую, философскую высоту, если вспомнить постулат о том, что все люди друг другу братья, а также заветы любить ближнего своего больше, чем самого себя, и «не убий!».
Однако и любовь земная присутствует в рассказе весьма многогранно. И здесь писатель вновь применяет прием противопоставления двух противоположностей, являющихся сторонами одной медали. Идейный антагонист жены Сергея Людмилы — случайная знакомая братьев с говорящим именем Любовь. Думается, не случайно имена женщин похожи. Их истории, хоть и совсем разные, все равно об одном и том же — о том чувстве, которое созидает саму жизнь. Людмила вышла замуж по велению не только сердца, но и ума: немаловажным при выборе мужа оказалось то, что он, как сказали в ее семье, «с перспективой». А вот Любовь снисходит к смертельно больному Николаю безо всяких рассуждений, не строя долгосрочных планов на будущее, не задумываясь о перспективе их отношений. Ну, просто христианка первого века от рождества Христова: «Находился ты, устал от волчьей жизни. Оставайся, я тебя обихожу. У меня достаток есть, а мужика нет…». «Мужик»-то у нее на самом деле есть, но ей не нравится — смешной и немужественный. «Несчастный человек. Даже сарай поджечь не смог!» — характеризует его про себя Сергей. Но и его Любе жалко, а жалость у русской женщины это и есть, как известно, любовь.
Психологические портреты героев получаются у писателя удивительно точными. Речь персонажей всегда индивидуальна, каждый из них говорит своим, непохожим на другие, голосом. Так и слышится напевное Любино «Да ладно, Федя. Я зла не держу» или задорно-чувственное Людмилы «Ты еще ого-го, молодежи фору дашь»; грубо-циничное Николая «Али кишка тонка? Жизнь-то, брат, не диссертация!» или раздумчиво-сдержанное Сергея «Вид оттуда красивый, в старину знали, где храмы возводить». А речь старушки, в доме которой путники останавливаются на ночлег, лучше большого романа поведает читателю все о ее судьбе и характере. О том, что привыкла к жизни приспосабливаться, что любовь свою наравне с самогоном в качестве разменного товара использовала. Что своего не упустит, что жадна и хитра, а также холодна и осторожна. В одной фразе умещается вся ее жизненная философия: «Скоро картошечка поспеет, мои милые. Вы мне сколько заплотите?.. Намедни участковый заходил, документы проверял. Я ему хлеба с салом дала, — десяточку оставил».
Разноголосый хор голосов сливается в единой пьесе, режиссером которой выступает сама жизнь. И нет в ней посторонних персонажей, каждый говорит о своей правде, и каждый хочет быть услышанным, даже самый не главный герой, и каждый хочет играть именно эту роль — главную. Вот и осмелевшая старушка говорит: «Вы уж меня денежкой не обидьте!» И надеется, видно, жить вечно, потому что и Николаю пророчествует: «На погосте, может, еще ты меня погодишь?»
Да только негоже человеку соревноваться с жизнью в таланте постановщика. Таких сюжетов, таких драм, таких уроков не сможет придумать ни один режиссер в сравнении с жуткой ее изобретательностью. О нелепости затеять такой «спектакль» говорит Николаю Сергей: «Зачем этот театр, философия, парабеллум? Если тебе нужна моя помощь, скажи. Причем тут узбек несчастный, путешествие по России? Какая-то мешанина!» Видимо, другого способа побыть с братом достаточно долго, чтоб растопить толщу льда между ними, несчастный Николай не придумал. А Сергею еще горше, потому что он как раз и стоит перед тем самым выбором, и не знает, как быть, и качаются его нравственные ориентиры, уже отравленные веяниями времени: «Время нынче другое, произошло смещение нравственных ориентиров в сторону разумной целесообразности. Разве история не знает примеров, когда во имя жизни совершали жертвоприношения?! …А как тогда жить дальше, если нажать спусковой крючок парабеллума, из которого полвека назад пули, посланные Николаем, определили судьбу его — Хохлова?»
Не сможет Сергей переступить заповедь «Не убий!». Слишком часто занимался, по его собственному выражению, «профилактикой совести», не струсит и в критический момент. И идет он с братом уже не из-за страха, а из-за сострадания. Именно с этого момента начинается очищение душ обоих братьев.
«Вот скажи мне, американец, в чем сила?» — спрашивал когда-то герой культового фильма «Брат-2». И сам же отвечал на свой вопрос: «Разве в деньгах?.. Я вот думаю, что в правде. У кого правда — тот и сильней». Почти теми же словами высказывается по этому вопросу и Николай: «Я неправду сильно не уважаю!» И не важно, что, по его же словам, «жизнь-краса такое завертит — не всякий умник правду от вранья отличит». Умник, может, и не отличит. А умный все-таки сумеет.
К какой же настоящей правде приходят в конце своего путешествия герои?
– Не той дорогой шел я… Топтал впустую землю... Ты прости меня, Серёжа, — говорит на смертном одре Николай. И просит упокоить его под стенами церкви.
– Что так долго? Серёжа с обеда тебя ждет, расставил шахматы и отказывается без тебя есть, — рассказывает Людмила мужу об усыновленном ими ребенке Николая…
Правда — в любви, прощении, покаянии, понимании. Казалось бы, что тут нового? Но почему тогда так часто приходится напоминать эти прописные истины?!
Жизнь Сергея делает виток по спирали и продолжается в той же квартире, с той же супругой, в том же уюте и комфорте, как будто не было этого фантасмагорического путешествия с братом по России. И заканчивается рассказ сценой еще одних похорон в окружении профессора. Пристойные такие похороны: цветы, триста человек приезжали, два оркестра, девять выступающих… Все подготовлено и регламентировано. Остается только надеяться, что, говоря «помянем Фогельсона по-православному», Сергей пытается прикрыть привычной своей иронической бравадой нового себя, обретенного над могилой несчастного брата. И новое знание настолько для него страшно и священно, что оно спрятано где-то в самой глубине его души.
Вызывает искреннее уважение и восхищает дар писателя Александра Файна заставлять читателя думать, сопереживать, «присваивать» душой новый опыт, помогающий определиться в мире ценностей. Восхищает умение сделать это не в тоне назидания, без пространных объяснений, что, зачем и почему. Каждый вынесет из этой книги что-то для себя. Каждый освоит все прочитанное по-своему. Несомненно одно — книги Александра Файна стоит читать. Не только для того, чтобы получить удовольствие от качественной литературы, но и для того, главного, ради чего настоящее искусство существует, — для профилактики совести.

Ольга ДЕНИСОВА



Александр Файн — прозаик, драматург. Родился в 1936 году. В 1953 году с медалью окончил среднюю школу, а в 1958 году с отличием окончил машиностроительный факультет Московского института химического машиностроения. С 1958 по 1988 год работал в промышленности, был главным конструктором по ряду образцов новой техники. Литературную деятельность начал в семидесятилетнем возрасте. Член МСПС. Автор публикаций в журналах «Слово», «Дети Ра», «День и Ночь» и других российских и русскоязычных изданиях, выходящих за рубежом. В 2008 году вышел сборник рассказов и повестей А. Файна «Мальчики с Колымы», в 2009 году — книга «Прости, мое красно солнышко». Лауреат Премии имени А. П. Чехова за 2009 год. Сборник рассказов и повестей «Среди людей» стал номинантом самой престижной российской литературной премии «Большая книга» за 2012 год. Лауреат премии «Писатель ХХI века» за 2014 год.



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.