Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 02 (130), 2016 г.



Любовь КУЗНЕЦОВА
ВЕК НАКЛАДЫВАЕТСЯ НА ВЕК
 
*   *   *

Проворачивается колесо.
Век накладывается на век.
В доме без праздников и без часов
Один на кухне сидит Человек.
Человека не трогают лужи и дождь.
Человеку теперь не одиноко.
В его мире пропали и боль, и ложь.
Он не помнит, что правильно, а что — жестоко.

Где-то хлопнет дверь, повернется замок.
Займется рассвет, перестанет снег.
Среди видений и придуманных строк
Один в своем мире живет Человек.



*   *   *

Ты приходишь домой.
Смываешь с себя тень, снимаешь лицо.
Стены хмурятся еле заметно.
Шаркая, плетется к закату день.
Тебе нужно б ругать его мерзавцем и подлецом —
Только лень издавать звук, и обманывать себя — тоже лень.

У соседей тихо. Последняя чашка осилена.
Во дворе не горят фонари.
Ты приходишь к нему в сон:
Смываешь с себя ложь, снимаешь обиду.
Остаешься у него, как водится, до зари…
Встаешь — одеваешься — надеваешь лицо:
Молодец, иди. Ничего. Ничего не видно.



*   *   *

Этот город, по старой памяти, вынимает жилы.
Бередит заживший апрель.
С кем не стоило — здесь воевали-дружили:
Так ли важно теперь?

Отмерь, взвесь. Выброси. Закричи.
Порви билет. Выточи снова свои ключи.
Сквозь полусонное, солнечное, без прикрас —
Был город льдом. Пламенем был.
И все-таки не погас.



*   *   *

Мой маршрут оборвется часов в пять утра, далеко в горах.
Лениво потянется от сна планета.
Будет самый обычный день середины лета.
Будет старая сумка легка, вся в заплатах, пыли и швах.

Моя песня будет вначале тиха и не всем понятна, быть может.
Я запутаюсь в нотах, перевру слова.
Но я буду права — отчаянно, дико, невероятно права.
Что, кроме этого, важно? Скажи мне — что же?



*   *   *

Наизнанку выверну душу — тряпкой в стирку.
Выключу яркий свет в мыслях: поздно, хватит.
Вынырну из вороха: лица, ярлыки, люди-бирки.
Раненое, дрожащее только б успеть глубже спрятать.

Этот замкнутый круг так порочно прост, отвратно понятен.
Я заранее чувствую трещинки, закрываю пальцем неровности.
Будь спокоен, упрям, по возможности трезв и аккуратен —
Вот и весь нехитрый секрет этой серой повести.



*   *   *

Чуть левее твоего шрама на сгибе запястья
Пускаются в пляс нити пульса. Дикое счастье
Мое, не хмурь свой прекрасный лоб —
Ты — мой виски. Мой ветер в груди. Мой полуночный озноб.

Где-то лай собак, и крыши, и корабли из портов.
У меня в глазах — сон, страх, стон. Основа основ.
Руки — там, где им быть лучше всего сейчас.
Кто-то сложит один плюс один — и получит нас.



*   *   *

Я достану из пожара тлеющую душу
И пойду на улицу — целоваться с ветром.
Видишь — я, как будто, стала выше. Стала лучше.
Каждому сегодня расскажу об этом.

И будет моя дорога отныне  — из белых полос.
Ни взгляда косого, ни подлого выпада в спину.
И только тихо-тихо — тебе в прядь волос:
"Я рассыпаюсь. Пожалуйста, собери меня воедино".



*   *   *

Обнулиться. Стать прозрачнее пустоты.
Обернуться бликом, шепотом, гибкой тенью —
Без неловких пауз и суетной красоты
Прятать дерзкий луч — в ресницах. Лицо — в коленях.

Никому не доверить ни слова и ни строки.
Не пускаться в споры, дороги, раздумья и авантюры.
Лишь мои — все цвета восторга, любви, тоски.
Обо мне — все тончайшие нити проигранного ноктюрна.



*   *   *

Где теперь тот дом, тот свет и тот человек?
Жизнь отставит твою фигурку ненадолго с поля.
У тебя на все времена в кармане ответ: свобода и воля.
Твоим обожженным, укороченным крыльям не стихнуть вовек.

Все, что нужно — ветер, память и летний туман —
Ты легко упакуешь в дорожную сумку вечером.
Если в этой жизни сказать тебе больше нечего,
Ты придумай новую и беги, что есть духу, от старых ран.



*   *   *

Это все — сверкающий  мыльный пузырь.
В нем вся жизнь моя отражается еле-еле.
Ночь бесшумно играет фарами на твоем теле.
Сны — мой ужас. К демонам поводырь.

Босиком по кафелю — словно выстукивая молитву,
Без излишеств, эмоций и надоевших штампов, —
Под неяркий бликующий свет полуночной лампы
Я прошу себя: выиграй, пожалуйста, эту битву.



*   *   *

В легких стремительно переводится кислород.
Не слишком ли много на мои не-мужские плечи?
Летние ласки темнеющего горизонта рот в рот,
Курс инъекций любви подкожно — и станет легче.

Станет чище, бесстрашней, станет года на два назад,
Где бездумно встречались глупость и молодость на рассвете.
Где мои ночные кошмары еще не выстроились в парад,
Где мы — дети. Мы просто счастливые дети.



*   *   *

Я спускаюсь с Облака в сны к тебе. Невесомо целую в лоб —
Мне ознобно зябко у крыш потемневших высоток.
Был твой день быстр и бел — воздушный калейдоскоп.
У меня были прятки с соседом-ангелом и вечер фокстрота.
Как там кошка? Стелется мягким ковриком? Поет о луне?
У меня на небе ей бы пришлось по вкусу.
Я немножко, чего уж таить, скучаю по нашей стране —
Орел-решка — жребий, кто сегодня выносит мусор.

Ты как будто стал старше, мудрей. Послушнее прядь волос.
Я? Что я… Год за годом, клеймом невеселых дум,
Я запахиваю полосатый шарф, сдуваю пылинки с кос.
Не снимая, ношу по небу твой любимый парфюм.



*   *   *

Я простая женщина. Без затей.
Утро, кофе, укладка и теплый шарф.
Я за ворохом кружев скрываю нежность ночей.
У меня улыбок, песен, объятий — на целый шкаф.

Я простая женщина. Без причуд.
Черным бровь, алым губы, три сантиметра каблук.
Иногда мечтаю: лужайка, дерево, дом и пруд...
И, бывает, плачу, к ужину нарезая лук.

Я простая женщина. Без дураков.
Выключаю свет, чуть только мой мир заснет —
В тишине поджидаю стройные хороводы слов,
Озорную проказницу-музу: придет — не придет.



*   *   *

Ты — Терафлю для моих причуд и истерик,
Самое действенное из лекарств.
Лучший друг и ласковый берег,
Джек-пот после всех мытарств.

Ты просто ад для моих коленей,
Самая сильная дрожь.
Тут даже не может быть и двух мнений —
Сейчас взорвусь, ей-богу, не трожь!

Ты — последняя из моих книг,
Самый захватывающий novel.
В нем все повествование вокруг нас двоих —
Сколько ни пролистай страниц — так же вкусно и ново.

Ты — мой секрет эффективных будней,
Самый мощный заряд бодрости.
Среди еле дышащих, серых и нудных
Только успеваю переключать скорости.

Ты — навязчивая идея моих ночей,
Самый раздражающий фактор.
Мне всегда было трудно заснуть ничьей,
И вот теперь скучаю и чертыхаюсь — f. you, f. you!

И, наконец, с триста пятой попытки —
Ты — для моей души —
Самая сладкая форма пытки
И личная точка "G".



*   *   *

Меня теперь подменяет та, что наивней, чище, светлей —
Все те эпитеты, что канонично не в моде нынче.
Все мои — покрывают расходы, скуку и хрупкость ночей.
Бахвалятся одинаковым, травят мне пресные притчи.

Они обнажают самое мягкое, уязвимое, тонкое —
Не видя во рту у змеи ядовитого зуба.
Без шансов на победу в этой нечестной гонке.
Без хэппи эндов, без ромашковых любит — не любит.

Как бесполезен здесь обмен слюной, впечатлениями, стонами.
Как удивительно люди в упрямстве своем прекрасны.
Чем ни расплачивайся — евро, долларом, кронами —
Любовь — как ни крути — остается валютой самой опасной.



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.