Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 11 (115), 2014 г.



Элана
"Я часто разговариваю вслух"


М.: "Вест-Консалтинг", 2014

Поэтическая книга Эланы отличается четкой архитектурно-скульптурной выверенностью.  Она представляет из себя, безусловно, нечто цельное, а не сборник отдельных стихотворений. Строго заданный вектор движения, причем, неожиданно, сверху вниз — с неба на землю, а не наоборот, как это бывает обычно; размеренное поступательное эмоциональное воздействие на читателя — как те, падающие сверху, "капля за каплей / испытание камню" из стихотворения, входящего в главу "Обручение с жизнью"…
Книга четко разделена на три части, и деление происходит не только по внешнему признаку — жанр, принцип стихосложения, размер (третья часть, согласно своему порядковому номеру, например, включает в себя трехстишия — хокку) и т.п. В своем словесном выражении поэтесса следует принципу минимализма, и минимализм этот прогрессирует от одной главы к другой. Но книга делится и по смысловому принципу. Наверно, каждый из читателей откроет здесь что-то свое. Мне же увиделось следующее.
Действие первой главы, давшей название и самому сборнику, происходит в декорациях, которые условно можно назвать "небо". Почему условно? Ведь само слово "небо" повторяется строчка за строчкой с подчеркнутой регулярностью… Наверно, потому, что небо здесь разное, не только с точки зрения прямого и переносного значения лексической единицы, но и чисто художнически, оно меняет свои очертания, окраску, настроение и назначенье: "И не балует нас чудесами / И не часто светлеет как хочется / И не всем раздает пророчества / Затяжной облегчая полет…". Скорее это и не совсем небо, а некое надземное пространство, в котором до поры до времени обитает лирическая героиня (или ее душа, что в принципе одно и то же). Это ведь только сверху можно увидеть и услышать:

Осень
Метель
Пляшет артель
Улиц пьяных
Эхо рваное
Поздних шагов
Хуже врагов
Молчит телефон
Воет патефон
Армагедон
Потуги-мучения
Схватками рождения
Тужится решение
СТОН-КРИК
Еще секунда
Один миг
Станут точкой
Невозвращения…

Мучительно дающееся решение некой души с Неба вернуться на землю? Для чего? Потому что "жалко тех кто мог и не сумел"? Изучивших тишину до ее мельчайших оттенков, ощутивших, как она, внешне невесомая, становится вдруг пугающе вязкой и "на горло жмет захватывая дух", и мысли в ней становятся почти не слышимы… И вот тогда приходит понимание: "Когда-нибудь / однажды / заблудившись / в беспросвете / понять смогу / две истины / простые / что / небо начинается / с земли …". И вот: "…с любовью к нам / Приходит с небес / Тот кто умер уже / И воскрес…". Если небо зовет стерильной чистотой, то земля предложит искушения, мучения и множество, как кто-то сказал, маленьких личных смертей вплоть до окончательной (?), последней. Но она зовет любовью, которая не умирает, даже если ее потеряешь: "Слишком поздно возвращаться / Слишком рано начинать / Но с любовью не расстаться / Даже если потерять". Трудное возвращенье идет постепенно, этапно: "На крыше / Маленького мира / Однажды / Поселился ангел / И / Мир / в рождении сверхновом / Растворился … / Вместе с крышей…". Возвращение — чтобы утешить оставшуюся на земле в одиночестве любовь и напомнить ей о небе: "Спи / Любовь моя / Спи… / Крылья отдам я свои / Ты полетай в вышине / И возвращайся ко мне". И спутники в этом возвращении — "Вдох один на двоих / Муза / Перехода живой / Узел…".
Душа еще осваивается в новом, нижнем мире. Вторая глава книги называется "Когда звучит колокол". И пока что именно на это звучание, которое находится между землей и небом, опирается она: "Когда звучит колокол / Значит все хорошо / Значит в мире есть на что / Опереться…". Колокол, наверно, и пробуждает ее: "Проснулась поздно — / В тридцать семь… / Зато / И выспалась / Прекрасно…". Сон, как символ, играет огромную роль в поэтике Эланы. Он противопоставлен как нечто совершенное несовершенству земной жизни, поэтому и проснувшаяся душа еще тоскует о своем прекрасном сне. Но если в первой части книги лирическая героиня признается: "Ноты сжигая отборные / Сердцем пугая воронов / Живые ищу Слова / Для Вас…", то во второй главе она уже пробует голос: "Тра-та — та-та / Вам спою…/ Высокая нота — / Трещины по стеклу…". Это в первой части лирическая героиня говорит: "Зачем слова / Когда / Я снова / Пью любовь / И не могу напиться…", потому что она сама и ее любовь еще разделены: "Между небом и землей / Облака / Между Богом и тобой / Чистота". Во второй части книги все удваивается, получает свою пару, либо свое отраженье, либо свою антитезу, но все равно пару: "Огонь / И / Тень огня / Их вдохновенный танец…"; "…и слышно / В нежности дыханья / Как два молчанья / Становятся одним…"; "…Твоя ошиблась осень / Пришла моя весна…"; "Слова печальные / Нашла / И в доме поселилось / Эхо…". В новом мире еще страшно, хотя выбор уже сделан: "Свободный выбор / Трудный путь / Для тех / Кто выбрал / Быть свободным…". Но есть и спасение: "Как получить / Из холода тепло? / Любовью / Пустоту меж ребрами / Заполнив…". Все становится яснее и постижимее, и, послушав время "между началом одного и окончанием другого", понимаешь, что никакого противопоставления между небом и землей нет: "Выйди / За / Околицу / Пределов… / Разглядишь / Где / Боженька / Живет…".  И почувствуешь: "Когда снимают с плеч / Ярмо / Быстрее отрастают / Крылья…".
Третья глава книги называется "Обручение с жизнью", и этим многое, фактически, сказано. Мир получает свою вещность, хотя глубокая философия в осмыслении жизни никуда не уходит: "Чтоб не улететь / Я придумала себе / Земное имя…". Но преимущественные черно-белые краски первых двух глав расцвечиваются красками иными — яркими и тягучими: "Цапля красная / Над вулканом кружила / День начинался…"; "Высокой нотой / Встретила рассвет / Сиреневая скрипка…"; "Процеживаю солнце / Сквозь рыжую сеть / Осеннего дня…".  И вектор движения потихоньку начинает вертеться по кругу, чтоб все уверенней и чаще направляться вверх — на небо: "Линия жизни / Струйкой с ладони / Движение по кругу…" — "Доброе дело / Отпусти в воду — / Все реки текут к Богу…". Даже звуки, уходя от немоты и полутонов, становятся грозовыми раскатами. Гроза становится часто повторяющимся образом в третьей части: "Тяжелое брюхо / Беременного неба / Близится гроза…", "Каждая гроза / Каждая весна / Невиданная ценность…". И даже "капкан объятий тишиной кричит" у поэтессы. И хотя еще встречаются признаки прежней меланхолии: "Осенней ноты / первая слеза / На верхней створке утра…", но душа, получив огромный жизненный опыт, становится сильной. Даже одиночество уже не пугает, потому что оно уже внешнее, а не внутреннее: "Одиночество… / Мне легко и спокойно / Быть целым миром…". Внутренний мир становится ярче и значительнее, и снова притягательнее мира внешнего: "Как мягкий свитер /Уютен мир твой / Но так же мал мне…". И снова душа в поисках пути: "Неизбежности / Дороги белой / Распахнуты объятья…". И снова как будто появляется образ пустоты: "Играю в себя / Улыбаюсь пустоте / Увлекательно…".  И душа жаждет нового перерождения: "Умереть своей смертью / Все же лучше чем / Жить чужой жизнью…". Может, все из-за того, что сильнейшее лекарство — любовь — на время потеряло свою силу? "Сухая речка / Пустая лодка / Вспоминай теперь кто ты…"  Только душа уже сильна, обручившись с Жизнью: "Моей любви застывшей / Вскрывает вены / Ветер весенний…". И лирическая героиня чувствует, как никогда, что "Обручение с жизнью / Решающий шаг / Для послесмертья…". И дорога не может быть только белой и ведущей только в одном направлении. Так ясно это заявлено в следующем трехстишии: "Двухцветная дорога / С незапамятных времен / Ведет к творению…". Здесь, наверно, уместно сделать смысловое ударение на первом слове: "двухцветная". Однако книга заканчивается таким стихотворением: "Ночные тени / Не собьют меня / Вставшую на лунный путь…". В своем предисловии к книге Е. Степанов очень точно подмечает вот эту дуалистичность поэтики Эланы, отражающую дуалистичность природы человека вообще. Даже камень (один из самых частых образов лирики поэтессы), наверно, не выдержит однажды и сломается, так же и человек подвержен частым сомнениям и падению духа…
И все это, и многое другое щедро предлагает нам для размышлений о жизни и о себе  в своем творчестве талантливая поэтесса, композитор, художница, исполнитель — Элана.

Ольга ДЕНИСОВА



 
 




      ©Вест Консалтинг 2008 г.