Литературные известия
ПодписатьсяПодписаться 

Издатель

Редакционный совет

Общественный совет

Редакция

О газете

О нас пишут

Свежий номер

Гвозди номера

Архив номеров

Новости

Реклама

Авторы

Лауреаты

Книжная серия

Обсуждаем книгу

Распространение

Подписка

Реклама в газете «Литературные известия»

Магазин


     

Недвижимость в Берлине
Яндекс.Метрика
Контактная информация:
Тел. 8 (495) 978 62 75
Сайт: www.litiz.ru
Главный редактор:
Е. В. Степанов




Гвозди номера № 13 (17), 2009 г.



НОВЫЙ НОМЕР «ФУТУРУМА» И ШКОЛА МЕТАМЕТАФОРЫ

8 июля 2009 года в Салоне На Большой Никитской состоялась презентация № 20-21, 2009 журнала «Футурум АРТ», а также первый Вечер Школы метаметафоры Константина Кедрова.
Публикуем стенограмму.


Евгений Степанов:
— Коллеги, начинаем наш вечер. Сначала мы представим журнал «Футурум АРТ», который выходит уже почти 10 лет. Это один из старейших наших проектов. И мы будем его развивать. А затем мы начнем цикл вечеров под названием Школа метаметафоры Константина Кедрова. Журнал «Футурум АРТ» посвящен авангардной литературе (прежде всего, поэзии). Здесь печатались и печатаются авангардисты — Геннадий Айги, Анна Альчук, Сергей Бирюков, Константин Кедров, Елена Кацюба, Юрий Милорава и многие-многие другие. Публикуем мы, конечно, и многих поэтов, пишущих в традиционной силлабо-тонической манере.
Сегодня здесь собрались многие замечательные авторы — Вячеслав Куприянов, Юрий Перфильев, Юрий Арго, Наталья Рубанова, Андрей Коровин, Александр Файн, Ольга Адрова, Константин Кедров, Елена Кацюба, Любовь Щербинина, Владимир Алейников приехал из Коктебеля, Татьяна Виноградова и многие другие. Предоставим слово поэту и прозаику Виталию Владимирову.

Виталий Владимиров:
— Осознание найденного всегда неожиданно. Новыми гранями и ощущением потенциала.
После чтения очередного номера журнала «Футурум АРТ» родилась строка. А началось вот с чего. Есть глубокая невидимая, но крепкая связь мысли и образа, мысли и ассоциации, мысли и метафоры. То есть мы мыслим глазами. Наше поколение мыслило чтением книг, нынешнее — видеоклипом. Отсюда и разница.
Еще виток этой спирали… Музыку слышу — мыслю ушами. В любви мыслю кожей. Вкушая вино и яства, мыслю раблезианским чревоугодием.
Еще виток этой спирали… Без соучастия глаз, ушей, кожи, языка образ, ассоциация, метафора неполновесны. Мысль изреченная есть ложь.
Еще виток этой спирали… Есть и обратная связь. Увидев, услышав, вкусив, поцеловав, пишу. В емкости верно найденной строки — цель моя и удача. Вот она!
Спираль моего осознания распирает душу мою…
«Футурум АРТ» — чудесное собрание разных поэтов, сильной стороной таланта которых является мощный, необычный, ассоциативный ряд.
Спасибо Евгению Степанову, который бережно и с любовью собрал их в один журнал! Особенно хороша его колонка редактора. « Д р у з ь я ! П и ш и т е . Напечатаю.».
Я поискал у себя и нашел стихотворение, по-моему, созвучное высотам «Футурум АРТ».

МЕЖДУНАМИ

Между нами, как между
                                              мирами,
просторы природы,
загородки города
и кишечник метро,
и кошачья затхлость
                                  подъезда,
клинопись стенок кабины
                                                          лифта
в названиях рок-групп,
черная сажа выжженных
кнопок панели,
вертикаль чужих этажей,
дерматин одноглазых
                                              дверей,
пупок звонка,
виселица прихожей,
зеркало-автопортрет,
опустевший корпус
                                  пиджака,
выдохшаяся рубашка,
сморщенное нательное,
а потом постельное
между нами.
В нашей державе
                    горячая жажда,
дамба разрушена
                    воздержания,
запивают устами уста
и сметает цунами желания
чужестранное
МЕЖДУНАМИ.

Евгений Степанов:
— Спасибо, Виталий Александрович. А сейчас выступит прекрасная девушка Наталья…

Наталья Рубанова:
— Я не девушка, Евгений. Не надо оскорблять. Я против разделения по гендерному признаку. Евгений Степанов: — Виноват, больше не повторится. Выступает поэт Наталья Рубанова.

Наталья Рубанова:

СУШНЯК

* * *

идет по полю
руки в брюки
хотя карманы зашиты
а вот поди ж ты
без мыла пролез
куда хотел и не очень
следите за чистотой
                                      мыслей
говорит Массква
маркиз де Сад мысли не
                                      контролировал
вот и получайте
«ужоснах» это такое
                                    словечко
блоггеры и другие
животные его используют
в то время как те кто
поумней
использует их самих
большой раб ест беглого
беглый божьего
«боженька ходитъ по
                небеси бородой тряси»
…бороться с проявлениями
любой дискриминации
говорит Массква
с разжиганием расизма экс-
тремизма эксгибиционизма
уточняет
а врачей училок и
                            прочую сволочь
приказывает царь Питер
поставить на левый фланг

идет по полю
не впускает в себя то и это
это и то

п с и х о г и г и е н а
чужие дела его не
                          касаются

он сосредоточен
постоянно «в центре»
занимается ци-гуном
пьет кефир и зеленый чай
женщины если и
                  вызывают интерес
то лишь спортивный
с женщинами ведь надо
                          разговаривать
хотя бы «до» если не
                                      «после»
женщин ведь надо
«впускать в себя»
а это неправильно
неверно
нехорошо
если рассматривать мозг
исключительно как сосуд
                                  для пустоты

он читает «правильную
литературу»
Ошо Лобсанга Рампу
          Грофа Тимоти Лири
                                  Кастанеду
его мысли
          продезинфицированы
чувства дезодорированы
конечности и гениталии
обработаны специальным
                                      раствором
чтоб лишнего не хотелось
энергию нельзя
                          расплескивать
это безрассудство

он просыпается
потягивается
утром ведь обязательно
                    надо потянуться
позвоночник не шутки
чистит зубы четыре с
            половиной минуты
не забывает и о
специальной щеточке
                              для языка
выпивает стакан воды
    с каплей лимонного сока
выжидает полчаса перед
            тем как съесть мюсли
делает комплекс
                            упражнений
помня о вечерней клизме
кишки как и душу
надобно содержать в
                                  чистоте
ему сказали
потом он прочитал
теперь думает
будто сам так считает

выходит из подъезда
надевает стеклянный
                                  колпак
к чему впитывать
      ненужные отражения
чужие иллюзии
инородные сны
он закрыт на нем невиди-
мая защита панцирь
он думает а не слетать ли
                                      в Индию
там говорят несложно
                      просветлиться
впрочем можно и
                            «поехать»
крышу многим срывает
он за себя конечно ручается
но мало ли
да и самолеты падают
к тому же Индия слишком
                                  грязная
там плохие продукты
а на улицах нищие трогают
                  за руки тормошат
а еще воруют
одно ворье кругом
нет он пожалуй останется
                                              здесь
комплекс йоги на DVD
ничего страшного
главное делать это
каждый день
каждый день
каждый день
и ни о чем не думать
все хорошо
все будет хорошо
все обязательно будет
                                        хорошо

он трясется в метро
закрываясь от людиков
                                      книжкой
его толкают
он не раздражается
ему наступают на ногу
он молчит
его буравят локтями
тут только он поднимает
                                                глаза
и отодвигается
ведь если скажешь что-то
слово за слово
и твою энергию
которую ты копил так
                                          долго
легко слижут
а он не для этого
спит на досках
нет не для этого

он заходит в офис
окружающие не должны
            быть тебе неприятны
помнит он
ко всем нужно относиться
                                                      ровно
даже к этой мерзкой
                      свинье напротив
убрать срочно убрать
          непрошенные мысли
они засоряют мозг
не дают пустоте разжиться
а ведь только пустота
освободит от земных пут

репродукция также не
              входит в его планы
привязки это слишком
                                        жестоко
нет-нет какие дети что вы
к тому же придется
                      вставать ночью
а ночью организм
                      должен отдыхать
когда от него ушла жена
он облегченно вздохнул
уж теперь-то никто
не будет теребить его
с другой стороны жаль
впрочем все суета и
                    томление духа
главное сохранить чистоту
                                                    ауры
а для этого нужно
освободиться ото всех
ото всех желаний

он крутит в руках
                        мобильник
хочет по привычке
                  набрать номер
но потом передумывает
что и кому он скажет?
нет ему решительно
                        нечего сказать
к тому же он не уверен
будто в его записной
                  книжке есть те
к которым можно «подста-
вить» слово друзья
да и что такое друзья?

он создает сохраняет
переименовывает файлы
распечатывает информа-
цию на принтере
отправляет письма по
          электронной почте
он знает
Кастанеда называет это
«контролируемой глупостью»
он помнит
помнит о разгрузочном
                                                  дне
лечебном голодании
он живет так целый год
он называет это
                                карантином
буфером между «там» и
                                          «потом»
но карантин затягивается
от клизмы воротит
кефир провоцирует
                                        похмелье
ци-гун вызывает тошноту
асаны —почечные колики

он хватается за голову
берет отпуск
летит в Индию
и встречает Ту Что
        Прекрасна Как Цветок
Та Что Прекрасна
          Как Цветок замужем
к тому же у нее то ли
        мальчик то ли девочка
что делать?
синие глаза
черные косы
не зарекайся старче

Она настоящая йогиня
плюс увлекается тантрой
посмеивается над ним
                            беззлобно
эмаль ее зубов
                отливает голубым
это очень очень красиво
он в растерянности
как же так
как же он смог
он ведь читал Ошо Лобсанга Рампу Грофа
Тимоти Лири Кастанеду
не намеревался ни к
кому привязываться
не пил вина
сублимировался
хотел чтоб аура была
                                чистой
чтоб колесо сансары
остановилось
не думал
будто способен уже на
                              «глупости»
стихи бессонницу кошки
                                        на сердце
свинец в горле от Ее
                        ровного «НЕТ»
фигурка Будды не спасает
он ведь нарушил з а к о н
позволил мыслям течь как
                          им вздумается
а им вздумалось вот так
а им захотелось вот эдак
он курит гашиш в
          делийской гостинице
ему кажется будто Та Что
          Прекрасна Как Цветок
заходит в его номер
и целует
целует
целует нежно
в щеку
по-сестрински
он плачет
он понимает
тело
Ее восхитительное тело
никогда не будет его
он улыбается
он знает
что такое чистое чувство
а грудь Той Что Прекрасна
          Как Цветок вздымается
синие глаза увлажняются
Она садится к нему на
                                          колени
и медленно раздевает
на самом интересном
          месте он просыпается
сушняк
сушняк
любовь это сушняк
ничего не делать
никого не желать
не обольщаться
не планировать
не искать
не печалиться
следите за чистотой
                                мысли
говорит Массква
вступая в наши ряды
перед лицом спасителей
торжественно обещайте
горячо любить нашу
                              больничку
жить учиться и бороться
как завещал великий Леви
как учит Психоделическая
                                                    партия
свято соблюдать законы
Империи Недеццкого Союза

…a on teper' smeеtsja
a on teper' s4astliv…




Евгений Степанов:
— Спасибо, Наталья. Андрей Коровин напечатал в новом «Футуруме» стихи о Сент-Экзюпери.
Коровин — выдающийся деятель русской культуры. Его вечера в Булгаковском доме всем хорошо известны. Сейчас Андрей готовит очередной Волошинский фестиваль. Но, прежде всего, он поэт.
Подлинный поэт. Попросим его почитать стихи.

Андрей Коровин:
— Спасибо, Женя.

Экзюпери (военный летчик)


I

лети, упрямый летчик
товарищ Антуан
сквозь грозовые ночи
холодный океан
тебя планета слышит
тебе эфир стучит
и лишь Рене не пишет
твоя Рене молчит
что ей далекий летчик
летящий выше туч?
ее задачи четче:
дворец и принц — под ключ
а кто там разрывает
ночные облака
кого грозой сбивает
Господняя рука –
ее ли это дело
в парижском далеке?
летит военный летчик
и смерть стучит в виске

II

когда самолет твой не вышел на связь, радисты сказали: бля!
опять Антуан завернул в кабак выпить стакан вина…

это всегда он очень любил — посидеть на краю земли
свесив ножки
в каком-нибудь городке
которого нет на карте

командир эскадрильи сказал: ну что ж, вернется — уволю нах!
хотя все, конечно, его любили, потому что — как не любить?
ведь он умел очень складно рассказывать
о том, как упал в пустыне
и встретил там какого-то принца
ужаленного змеей

когда самолет твой не вышел на связь через второй и четвертый час
командир накатил кальвадоса и понял: все
и он сел в самолет и взлетел орлом
помахав земле свысока крылом
он летал, пока врач не сказал ему:
отдохни

а какой-то немец сказал: вот плять! на хуа Антуана было сбивать?!
шуганули бы из берданки — и все дела…
у него была особая масть
без него мы все тут можем пропасть!
получилось, как с той княжной у русских…
ага?


III

когда ты понял, что ты подбит, что ты сделал, мой милый граф?
катапультировался? закурил сигарету? или хлебнул из фляги?
думаю, что последнее, ведь ты был романтиком,
а что может быть романтичнее, чем бесстрастно хлебать ром
в горящем самолете над Атлантическим океаном?

когда самолет твой вонзился в море, как штопор — в бутылку божоле, и стал батискафом
вспоминал ли ты южный почтовый, Леона Верта и планету людей?
видел ли парящих как орлы скатов, великолепных точеных акул
думал ли о судьбе твоей Франции?

что ты вспоминал тогда?
знакомую с детства молитву? глаза Рене де Сосин?
или как ты упал в Сахаре и увидел Маленького Принца?
конечно, это было всего лишь видение…
ведь ты был в бреду, мой дорогой Антуан!

IV

через шестьдесят лет у побережья Франции
твой самолет обнаружили рыбаки
дети тех, кто служил с тобой в эскадрильи
такие подросшие дети

они так и не дождались от тебя продолжения
истории о Маленьком Принце
хотя какое у нее может быть продолжение?
ведь это история — без конца

тебя-то в том самолете — не было…

2004-2005

Евгений Степанов:
Друзья, а сейчас мы проведем Первый вечер под общим названием Школа метаметафоры Константина Кедрова. Я очень рад, что Константин Александрович согласился быть постоянным ведущим этого цикла. Тем более что вопросов по метаметафоре немало. Я в свое время получил письмо от Михаила Эпштейна из Атланты, который утверждал, что первично был метареализм. Я готов был это письмо опубликовать, но Михаил Наумович почемуто передумал… Что все-таки было на самом деле? Какой термин появился раньше — метаметафора или метареализм?

Константин Кедров:
Постараюсь быть документальным. 75-й год, Литературный институт. Мой студент Леша Парщиков, студент 1-го курса, дает мне свои стихи. Но поскольку студенты все время что-то дают, то я их доносил до ближайшей мусорной урны. Правда, эти стихи я не выбросил, потому что он был похож в профиль на Мандельштама, а в фас на Пушкина. И все-таки мне одна строчка запала в душу: «И луна, и земля, как берцовая кость, грохоча, по Вселенной катались». Это я заметил краешком глаза, а потом прочитал. Потом, после следующей лекции, мне преграждает дорогу какая-то девушка с огромными глазами и говорит: «Вы должны прочитать стихи моего мужа». — «Кто ваш муж?» — «Алеша Парщиков». Это была Оля Свиблова. Короче говоря, дело завершилось следующим образом: Парщиков привел Ерёменко, который тоже учился в Литинституте…

Евгений Степанов:
И Ерёменко тоже ваш студент?

Константин Кедров:
Да. И они привели Ваню Жданова. И образовался такой триумвират подпольный. У них у всех было то, что я таил в глубоком подполье еще с 60-го года, когда написал в поэме «Бесконечная»: «Я вышел к себе черз-навстречу-от и ушел под, воздвигая над».
Так родилась метаметафора. Ну вы знаете, что со мной сделали — перекрыли весь кислород, который только можно было перекрыть. И, соответственно, я считал, что я один. А тут, пятнадцать лет спустя, приходят сразу три молодых поэта, и у них явно метаметафорическое зрение. У Ивана Жданова «Пчела внутри себя перелетала».
Или у Ерёменко: «Я смотрю на тебя из настолько глубоких могил, что мой взгляд, долетев до тебя, раздвоится…» У Парщикова:
«Посеребрим кишки крутой крещенской водкой, да здравствует нутро, мерцающее нам». Причем, это все стихи написаны ими до встречи со мной, в 71, 72, 73 годах. Это уже единомышленники, и ясно, что мы пойдем дальше, сдвинув ряды. Но, конечно, о печатании стихов речи не могло быть, а они эти свои стихи не знали, куда девать. Вот и функционировал наш семинар, и потом я властью мне данной в ЦДРИ устроил вечер. По моей памяти, в 76-м году, Юрий Арабов уточняет, что в 77-м году. Представлял я там трех поэтов — Парщикова, Ерёменко и Жданова. Я сказал, что это новая метафора, это метафора эпохи теории относительности Эйнштейна. Почему эпохи теории относительности? Не потому что по времени, а потому, что именно при полете со скоростью света происходит превращение пространства, которое блестяще описано у Флоренского в его книге «Мнимости в геометрии». Если тело будет мчаться по Вселенной со сверхсветовой скоростью, физически это невозможно, а духовно — пожалуйста, то оно вывернется из себя и станет всей вселенной. Это произвело гигантское впечатление на Булгакова. Он это прочел и написал финал «Мастера и Маргариты», когда они скачут, разрастаясь. В своем кругу мы эту метафору называли мистериальной. Кроме того, существовал термин «метакод», это тоже мой термин, напечатанный в журнале «Новый мир» в 1982 году. В 9-м номере была напечатана моя статья «Звездная книга». Напечатал ее замечательный человек Борис Исаакович Камянов. Он сказал: «Я понимаю, что меня после этого уволят, но я ее напечатаю». Там говорилось то, что я вам сейчас рассказываю. Потом он вдруг мне звонит через полгода и говорит: «А вы знаете, как ни странно, но нашему зам. редактора это понравилось. Приходите вычитать гранки». Я прихожу в «Новый мир», вот как сейчас помню, утопая в асфальте вокруг памятника Пушкину, очень жаркий был день. Захожу, а там Миша Эпштейн. Он тогда еще никакими поэтами не увлекался и вообще он писал про сексреволюцию, про что угодно, но только не про поэзию. «А что у вас тут? Вы тоже печатаетесь?» —удивленно он спрашивает. Да, говорю, вот статья. «А какая?» —«Звездная книга». —«А про что?» — «Про метакод». —«А что это такое?» Я говорю: «Да тут написано». —«А можно посмотреть?» Теперь-то я уж ученый человек, я никому не скажу «можно». Он сел тут же с записной книжечкой, стал выписывать, выписывать. Вот таким образом он выхватил слово «метакод». Из нашего круга он слышал —«мистериальная метафора». Потом приезжают ко мне в Переделкино Парщиков, славист Юкка Малинен, Оля Свиблова. Вышли мы на крыльцо, и Парщиков сказ а л : « К о н с т а н т и н Александрович, вы знаете, нам надо решить окончательно, как же мы будем называться: метакод, мистериальная метафора, метафора эпохи теории относительности? Желательно, чтобы это было одно слово. Одним словом мы пробьем броню соцреализма». И я сказал: «Ну хорошо, давайте тогда соединим метакод и метафору. Е=mc?, вот и давайте назовем — метаметфора». Оля говорит: «Так ведь никто не сможет выговорить». А Леша: «Научатся!» И приезжает Парщиков летом 83-го уже в Малеевку и говорит: «Ал. Михайлов сказал, что напечатает мою поэму «Новогодние строчки», но только с вашим предисловием, в журнале «Литературная учеба»». Поэма, прямо скажем, гениальная. Там есть, правда, реминисценция из моего стихотворения: «Море велосипедных колес, велосипедное море колес». А у Парщикова заканчивается: «А что такое море? Это свалка велосипедных рулей, а земля из-под ног укатила». Ну, это естественно между поэтами, просто меня не печатали. Я быстренько сажусь на диванчик и пишу: «Метаметафора Алексея Парщикова»: привыкайте к метаметафоре, она безгранично расширит пределы в а ш е г о з р е н и я . Метаметафора —это метафора, где каждая вещь — Вселенная. Здесь нет человека внутри Вселенной, Вселенной внутри человека, здесь все является всем. С этим моим предисловием выходит первый номер «Литературной учебы», 1984 год. Полгода молчания, затем Чупринин в статье «Что за с л о ж н о с т ь ю » в «Литературной газете», надо отдать ему должное, всю мою статью процитировал. Именно что метаметафора, именно что я, что вот эти поэты —Парщиков, Ерёменко, Жданов. «Что за сложностью» —это не его заголовок, ему навязал Чаковский, а там у него был более положительный. Таким образом, стали говорит «метаметфора», не понимая, что такое. Я же по-прежнему не печатаюсь. Поэзии нет. По литературоведению —пожалуйста. Статьи о Пушкине, о Толстом, о Достоевском в «Новом мире». Выступаю по телевидению, со Смоктуновским «Отцы и дети», кто-то из вас, вероятно, их видел, это была такая учебная программа. Но поэзия… Мне сказал Пименов, ректор: «Вы что там собираетесь? Что вы там делаете?» Я подумал и сказал: «Чай пьем». Чай мы действительно пили. «А потом?» Я говорю: «Потом стихи читаем». — «Не надо. Стихами у нас занимается Егор Исаев». То есть на меня уже было заведено дело под названием, как выяснилось, «Лесник». Может, потому что Кедров, может, потому что с бородой был, может, Литинститут у них проходил, как лес. А статья —«Антисоветская пропаганда и агитация» да еще «с высказываниями ревизионистского характера». Как вы понимаете, это нехорошо было. А на Эпштейна такой статьи, видимо, не было, и он устраивает вечер «Концептуализм и метареализм». Потому что в советской системе не может быть никакой метаметафоры, не может быть никаких метакодов. Вроде бы и не украл, в общем, как хотите, так и понимайте. Вечер был проведен. КГБ не разрешил мое присутствие на этом вечере, это может подтвердить директор нынешнего ЦДРИ Энгелиса Погорелова, она мне потом все рассказала. Категорически сказали: чтоб меня не было. Поэтому я не мог ничего сказать. Я был нем фактически. И все-таки, несмотря на то, что меня отстранили от преподавания в Литинституте, я продолжал писать. Я написал книгу «Поэтический космос», и там есть глава «Рождение метаметафоры», где все, о чем я вам говорил, опять же есть, подробно, о представлении трех поэтов —Парщикова, Ерёменко, Жданова. Поскольку наступают времена перестроечные, книга в «Советском писателе» выходит, но со стостраничным послесловием со ссылками на Маркса и Энгельса, как надо бороться со мною, господина Куницына, с которым я проработал все 17 лет в Литинституте. Причем, сначала ему понравилось, и он писал, какая это хорошая книга. Потом ему объяснили, что к чему, и там есть Post skriptum, Post post skriptum. Меня обвиняют, что я верую в Бога, меня обвиняют в идеализме. Но перестройка катится, идут противоречивые процессы. С одной стороны, меня отстраняют, с другой стороны, книга уже запущена, короче говоря, книга «Поэтический космос» вышла в 89-м году. И чего только с ней не проделывали. Пытались арестовать на выезде. Это рассказала редактор Гладкова. Она сказала: «А где у вас, господа, документы? Это же ценность материальная, 20 тысяч тираж. Нету? Ну и все». И машина уехала. Что-то потом оказалось в Прибалтике, както она попала в Чикаго, чтото нашлось в Николаеве в середине 90-х. Но в это время было уже не до поэзии, не до метаметафоры и не до чего. И чего только про метаметафору ни говорили —матометафора… Путали с группой Коркия «Граждане ночи». Все перемешалось. Саша Ерёменко к тому времени перестал быть метафизическим поэтом, он уже политические стихи писал, хорошие, но далекие от метаметафоры. Верным метаметафоре, на мой взгляд, оставался Парщиков, до конца дней. Вот так это все было. Поэтому я написал басню «Метареализм и метаметафора»:

Метареализм —
от рыла отрыла.
Метаметафора —
от крыл открыл.

Евгений Степанов:
Константин Александрович, вот посмотрите, несмотря на все эти препоны, которые были в советское время, несмотря на такую жестокую цензуру и так далее, тем не менее, вы в советское время смогли и в «Новом мире» напечататься…

Константин Кедров:
Это — люди. «Новый мир» — это Борис Камянов.

Евгений Степанов:
В «Литературной учебе» вы опубликовали статью о Парщикове…

Константин Кедров:
Помог Александр Михайлов.

Евгений Степанов:
А сейчас как-то совсем грустно. Ваших стихов как не было в «Новом мире», так и нет. Теперь и статей нет.

Константин Кедров:
Да, пришел мой студент бывший, и ни строки. Больше того, в свое время ответ. секретарь «Нового мира», Григорий Лесниченко, рассказал (была конференция «КГБ и литература»), что кегебешники стали требовать, чтобы «Новый мир» написал на меня донос в Литинститут, что я антисоветчик, космополит и еще чего-то. Странное требование к «Новому миру». Он сказал: «Нет, такое письмо, господа, я туда не пошлю». И, несмотря на это, пишет он, Кедров продолжал у нас печататься. Это правда, выходили мои статьи о Фрэзере, о Проппе, о Фромме. Это все было тогда еще очень и очень сложно. Некоторые думают, что в 87-м, 88-м году это было легко. Это было невероятно сложно! В 90-х — все. Как будто отрезало. Хотя Залыгин меня любил. А теперь вообще не подпускают ни одного современного поэта, в смысле современной поэтики. Там нет ни Вознесенского, ни Парщикова, ни Жданова…

Евгений Степанов:
Ни Ахмадулиной. В нынешнем «Новом мире» («Новом мире» 21 века) нет стихов Кедрова, Б и р ю к о в а , В а с и л и я Казанцева, Евтушенко, Кудимовой, Славы Лёна, Драгомощенко, Парщикова, Жданова, покойной Анны Альчук, других крупнейших поэтов нашего времени, широко известных в России и за рубежом. Валерия Прокошина они напечатали только после его смерти. Отдел поэзии «Нового мира» работает весьма своеобразно...
Зато — как удобно! — в журнале печатает собственные стихи главный редактор Андрей Василевский, не отстает от него другой сотрудник — Владимир Губайловский. Они, конечно, видные и заслуженные авторы, кто бы спорил. Но можно все-таки в национальном журнале, бренд которого создавался десятилетиями, почитать и Ахмадулину. Уверяю вас, она тоже пишет неплохо. Может быть, даже не хуже, чем великий поэт Андрей Василевский…

Константин Кедров:
В свое время Твардовский поклялся, что он никогда не напечатает Пастернака и Цветаеву. И он эту клятву сдержал. Но не этим же он войдет в историю.

Евгений Степанов:
Да, ни этим. Будем надеяться, что все-таки отдел поэзии «Нового мира» будет меняться. Пока это, на мой взгляд, самый слабый отдел поэзии из всех толстых традиционных журналов.
Огромное спасибо, Константин Александрович, за интереснейший рассказ, сугубо документальный.

Константин Кедров:
Но в качестве послесловия четверостишие, которое мне прочел неделю назад Саша Ерёменко по телефону: «Константин Александрович Кедров, / Я, наверно, не все понимай, / Но когда наши души от недров, / стал зависимей. Вот вам банзай».

Евгений Степанов:
А у него там еще — Рамакришна, Кедров…

Константин Кедров:
Это тоже смешная история. В «Дне поэзии» наконец-то печатают Сашу Ерёменко. Там такие строки были: «полностью, как сука, просветленный». Суку заменили на Будду.
«Пролетишь, простой московский парень, / Полностью, как Будда, просветленный. / На тебя посмотрят изумленно / Рамакришна, Кедров и Гагарин». Так Кедрова заменили на Келдыша.

Евгений Степанов:
Но потом Ерёменко восстановил…

Константин Кедров:
Хотя между поэтами отношения всегда сложные, там поэтики борются и все такое.
Например, Ваня Жданов против и термина метаметафора, и против термина метареализм. Хотя при этом цитирует то, о чем мы всегда говорили, — теорема Геделя и прочее. Нормальный ход событий.
Все термины условны. И футуризм переделывали в будетлянство, и метаметафору пытаются переделать в ползучий реализм с фиговым листком «мета». Но историю задним числом не пишут — МЕТАМЕТАФОРА.
Евгений Степанов: — Друзья, мы завершаем наш вечер. Отныне на всех наших вечерах мы будем вести стенограммы и публиковать их в нашей газете «Литературные известия», на сайте журнала «Футурум АРТ» и на сайте Салона на Большой Никитской. До новых встреч! Или кто-то еще хочет выступить?

Юрий Арго:
— Можно я?

Евгений Степанов:
— Конечно, Юрий
Алексеевич. Друзья, Юрий Алексеевич Арго — замечательный поэт, переводчик Данте Габриэля Россети. Автор нашего издательства «Вест-Консалтинг».
Юрий Алексеевич, я всегда рад предоставить вам слово.

Юрий Арго:
— Спасибо, Евгений Викторович. Я бы хотел высказаться об авангарде, поскольку «Футурум АРТ» авангардный журнал, и соцреализме. Возможно, это немного не по теме разговора?

Евгений Степанов:
— Даже если не по теме, все равно интересно.
П о ж а л у й с т а , Ю р и й Алексеевич.

Юрий Арго:
— Спасибо. Соцреализм был явлением постмодернизма как с точки зрения хронологии, так и по сути — ведь он покончил с иными течениями в искусстве. Более того, он уподобился авангарду, когда догматизировал формы и содержание искусства.
Соцреализм подобно авангарду взлетал ракетой, в грохоте деклараций покидая стартовую площадку прежнего искусства. Он летел, отбрасывая привычные формы и сжигая творческую энергию — топливо, пополнения запасов которого не предвиделось. Его век, как и век авангарда, был коротким: скудные формы и содержание подошли к естественному концу и химерический реализм уперся в белый предел пустого листа.
Наступает время поставангарда, в нашем случае — постсоциализма, время восстановления разрушенного и отброшенного и нащупывания нового пути для искусства. Поставангард равно избегает копирования и пренебрежения в отношении досоциалистических и внесоциалистических течений искусства. Не только жизнь, но и искусство, прежнее и нынешнее, несет в себе импульсы для нового творчества. В несогласии или в восхищении от состоявшегося искусства, современные авторы могут предложить свои решения для загадки творчества.

Евгений Степанов:
— Загадки творчества — по-моему, самые интересные загадки. Я согласен с вами, Юрий Алексеевич.

Друзья, а в следующий раз мы представим новые номера журналов «Дети Ра». Они, кстати, поступили в продажу в Лавку Литературного института.

До встречи!

 
 




Купить тестостерон по хорошой цене в украине тестостерон пропионат купить украина.
      ©Вест Консалтинг 2008 г.